Книга Еще одна глупая история любви, страница 110 – Кэтлин Дойл

— Ты на самом деле решишься на переезд?

— Ну, теперь, после того как все перешло в Интернет, это проще. Но мне нравится Лос-Анджелес. Я уже так давно живу там, что, по ощущениям, это мой дом.

Это совершенно понятно, и я не стану говорить о том, чего хочу. Я хочу, чтобы ей хотелось переехать.

— Ты когда-нибудь уедешь из Чикаго? – спрашивает Молли.

— Возможно. Если будут веские основания. Я состою в коллегии адвокатов штата Нью-Йорк. Наверное, будет несложно получить адвокатскую лицензию где-то еще.

«Например, в Калифорнии», – добавляю я про себя.

— А разве не возникнет сложностей, если ты уйдешь из своей фирмы?

Внезапно мне приходит в голову мысль, не говорит ли она про нас – не говоря об этом прямо. Потенциальной целесообразности наших отношений. Поэтому я серьезно задумываюсь над ее вопросом.

— Я заработал очень хорошую репутацию в Чикаго, и благодаря ей ко мне обращается много клиентов. Но в последнее время я задумываюсь, не стоит ли мне что-то изменить. Я мог бы переехать и точно так же заработать репутацию в другом месте или, может, даже открыть собственную фирму. Люди разводятся по всему миру.

— Да, и статистика вызывает тревогу. Из-за нее я задумываюсь, зачем они вообще женятся.

— Потому что свадьба – это романтично, если люди влюблены, – говорю я.

Она молчит какое-то время.

— Я на самом деле никогда не смотрела на это под таким углом зрения, – признается Молли. – И я почти согласна с тобой.

Хорошо.

Я заезжаю на автостоянку перед «У Роберты». Ресторан находится на некотором удалении от оживленных дорог, нужно проехать несколько миль вглубь острова, в противоположную от общественных пляжей сторону. Здание старое, построенное в шестидесятые годы прошлого века, с окнами во всю стену. Мои родители водили сюда нас с Дейвом в дни рождения, тоже на поздний завтрак. А когда Молли впервые согласилась куда-нибудь сходить со мной (мы тогда учились в школе), мне захотелось сводить ее в какое-то особое место. И это место, по мнению меня-подростка, казалось самым особенным из всех.

Когда мы заходим внутрь, я испытываю искушение опустить руку Молли на попу, но не делаю этого. Все вчерашнее – наш разговор, который состоялся вчера вечером, то, как нас тянуло друг к другу, в каком напряжении мы пребывали, – кажется событиями давно минувших дней. Возможно, все дело в разговоре, который я хочу вести с ней сейчас.

На метрдотеле костюм с жилетом, на столах накрахмаленные белые скатерти и хрустальные бокалы для вина. По большей части в зале сидят пожилые пары, которые пьют коктейль «Мимоза», и семьи с гиперактивными детьми, носящимися по залу с тарелками с горками блинов в форме Микки Мауса^[83], политых шоколадным соусом и взбитыми сливками.

Выглядит заведение как дом престарелых, и я ставлю под сомнение свой выбор.

По крайней мере, нас сажают за столик у окна, с видом на лагуну, которая находится за рестораном. Уж если собираешься перекусить в доме престарелых, это нужно делать с видом на лебедей.

— Это какое-то странное место, – шепчет Молли, как только от нашего столика отходит метрдотель. – Я помню, что здесь был шведский стол, предлагалась масса закусок на твой собственный выбор, и еще были островки – омлетный и блинный. А ледяные скульптуры были?

— Нет. И мне кажется, что шоколадный фонтан тоже появился уже после нас.