Книга Это развод, мой герцог!, страница 111 – Наталья Варварова

Мой адвокат резко перебивает:

— Тебя прислала Бездна? Озвучь ее послание и проваливай. Насколько я помню, ты по-прежнему не имеешь права находиться на поверхности долее пяти минут.

Его голос на этот раз похож на рычание.

Гость хмыкает и снова смотрит на моего супруга, словно Дэв его больше не интересует. В его манере есть нечто оскорбительно-пренебрежительное. Только против кого направлена эта издевка — против нас всех?

— Нет, на этот раз я нижайше отпросился у Пламени. Решил проявить инициативу. Хочу оградить старого друга от большой ошибки.

Сейчас он насмехается не над Деусом, а над Вельзевулом. Буквально глумится над герцогом.

— Ты один из старейших среди нас, Повелитель Мух. Никогда не был уличен в глупостях, а тут, кажется, устроил воздержание со своей орчанкой и спалил себе мозг… Зачем подставляешься? Кому и что доказываешь?

Он кивает в мою сторону — пренебрежительно, как на одну из многих. И я чувствую, что рядом незримо присутствуют все жены Вельзевула, с которыми этот демон (сомнений в этом, несмотря на необычную внешность, уже нет) был знаком.

А еще чувствую чужую ярость. Причем ею вспыхивает и Деус тоже, но Вельзевул, тот просто плавится…

— Продолжай, ублюдок, не стесняйся. Каждое слово о моей жене я запихну тебе в глотку. Плевать, что там у тебя сейчас за статус. Станешь кучкой золы, — ревет Вельзевул.

Беловолосый поворачивает корпус в другую сторону, в мою, и взмахивает пепельными локонами. Не перестает мерзко улыбаться.

— Забирай свою бабу, ведь каждому свое… и драгоценного наследника… и проваливайте. Кто и что тебе на это скажет? Кто тебя удержит? Эти двое принадлежат тебе, а ты — первый герцог, хранитель Пламени. Ты наконец получил жизнеспособного ребенка, а они превратили твой же триумф в повод лишить тебя власти. Кретин, тебя собрались выкинуть из круга, уничтожить… Когда ты успел ослепнуть?

Вельзевул делает в его сторону несколько осторожных шагов. Он явно примеривается прежде, чем наброситься. Но бледный и не собирается умолкать:

— Они пришли в твой дом с вилами и горящими тряпками Они тычут этим добром тебе в морду, ожидая, что ты кинешься на них голым брюхом. А ты спятил и принимаешь эти правила, чтобы доказать своей изумрудной девке, какой ты любящий лопух.

Эти слова лупили Вельзевула, как плеть. Они задевали и меня тоже. Все, что делало герцога уязвимым, угрожало малышу. Проблема заключалась в том, что я и есть его уязвимость.

Стоило мне моргнуть, как Вельзевул перевоплотился. Вернулся мой вчерашний визитер со звериными глазами, налитыми кровью. Он целиком отдался предвкушению. Его суть… то есть разумная, рогатая, клыкастая смерть… уже выглянула наружу.

— Я столько эпох терпел твои остроумные выпады, бывший владыка, — произнёс он так, будто напился меда. — Был рядом, выполнял премудрые поручения… Как же я презирал тебя и мечтал переломить тощую шею. Но сначала тебя охранял Астарот, а потом ты взял такую власть над Пламенем, что выступать против тебя я поостерегся. Что-то был должен, что-то обещал, чего-то опасался… Но сейчас никто не смеет оскорблять мою семью или указывать мне, как правильно ее защищать… Говорят, у ангелочков гибкий позвоночник. Сейчас мы сделаем его хрупким.

Он сжал в руке графин — когда успел его схватить? — и навис над непуганым блондином. Но тот не унимался: