Книга Эдельвейс для орка, страница 71 – Лана Воронецкая

К морю. Туда, где мы были вчера.

Бегу, не разбирая дороги, спотыкаюсь о корень, больно ударяюсь коленом, но тут же вскакиваю и мчусь дальше. Слёзы застилают глаза, в горле стоит ком.

И вот я выбегаю на берег. Слава богам, вижу мага там.

Он сидит на плоском камне у самой воды, спиной ко мне.

Не исчез. Не растворился. Живой!

От облегчения у меня подкашиваются ноги.

Но почему он не двигается? Я подбегаю к нему, опускаюсь на колени. Он что, без сознания?

— РейТан?.. РейТан, очнись! Пожалуйста!

Я трясу его за плечи, и он медленно поворачивает голову. Его глаза открываются, и в них плещется такая усталость, что моё сердце сжимается.

Он что-то хрипло говорит о том, что просто заснул, что астральное тело требует много сил. Но я почти не слышу слов. Я вижу, как он смотрит на меня, как тянется ко мне, и всё внутри меня замирает.

Он просит поделиться силой. Просит… поцелуй.

Хотя, мог бы попросить что угодно. Мне кажется, что я на всё готова ради него. Когда это со мной случилось? Когда я влюбилась?

Может еще прошлой ночью, в замке инквизитора? Когда он просто появился из ниоткуда, из грозы.

И я, сгорая от смущения, наклоняюсь и касаюсь его губ. Неуверенно, робко.

Но РейТан отвечает с такой нежностью, с такой голодной жадностью, что у меня кружится голова. Сила возвращается к нему, холодные мужские пальцы теплеют на моей щеке.

Он углубляет поцелуй, и я тону, растворяюсь в нём, отдавая ему всё — своё тепло, свою магию, себя. Это так неправильно и так правильно одновременно.

Мужские руки обнимают меня за талию, прижимают к себе, и я отвечаю, обвивая его шею, желая быть ещё ближе.

Маг отрывается от моих губ, оставляет шлейф из коротких, обжигающих поцелуев на шее, на ключицах. Я запрокидываю голову, отдаваясь пьянящему чувству. Но он вдруг замирает и отстраняется.

— Спасибо, солнечная дева, — хрипло говорит он. — Мне уже лучше.

Я смотрю на него, ничего не понимая. Мои щёки пылают, губы горят, а он… он отстраняется и встаёт. Всматривается в морской горизонт.

Мне так неловко. Так стыдно за свою несдержанность.

— Я… я пойду в дом, — лепечу, вскакивая на ноги. — Там нужно… прибраться.

И я опять бегу.

Только теперь бегу от него, от этого странного, пугающего и такого желанного мужчины, от своих собственных чувств, которые грозят сжечь меня дотла.

Не останавливаюсь, пока не влетаю в спасительную прохладу дома.

Сердце колотится где-то в горле, щёки горят. Прислоняюсь спиной к тяжёлой деревянной двери и медленно сползаю на пол, пытаясь отдышаться.

Что это было? Что он со мной делает?

Прижимаю пальцы к губам. Они до сих пор горят от его поцелуев. Тело помнит его прикосновения, его жар, его тихий рык.

Я закрываю глаза, и картина снова встаёт перед глазами: его лицо совсем близко, тёмные глаза, в которых плещется желание…

Хватит!

Я резко встаю. Нужно чем-то заняться. Срочно. Уборка. Точно.

Оглядываю комнату. Пыль, паутина, разбросанное бельё.

Работы хватит.

Начну со шторок на окне.

Пытаюсь повторить то, как мы вчера с ним очищали простыни. Закрываю глаза, сжимаю в руках шторку, трясу изо всех сил. Ничего. Только облако пыли, от которого я начинаю чихать. Нет, без него магия не работает. Ну и ладно.

Тогда приберу пол.

Беру старую метлу и подметаю. Движения резкие, злые. Я выметаю не только мусор, но и свои глупые, несбыточные мысли о любви с магом.