Книга Эдельвейс для орка, страница 3 – Лана Воронецкая

А он осторожно разжимает мои скрюченные, закостеневшие пальцы и вытаскивает эдельвейс. Его прикосновение обжигает — но не жаром болезни, а чем-то совершенно другим. Маленькие искорки пробегают по коже и заставляют дрожать.

В чужой огромной ладони цветок вспыхивает мягким серебром, словно он не засохший бутон, а живая звезда. Нежное сияние тянется вверх.

Шок, страх и трогательная надежда захлёстывают меня. Я поднимаю затуманенный жаром взгляд на него, язык еле шевелится:

— Кто ты?..

Это невозможно. Это бред, галлюцинация от боли. Должно быть, я схожу с ума.

Он не отвечает. Пристально смотрит на меня. В его взгляде одновременно столько нежности и сдерживаемой силы, что мурашки бегут по коже.

Он наклоняется ближе. Он изучает меня, и я не чувствую от него ни капли той мерзкой похоти, что я видела у инквизитора. Только… сочувствие? И что-то ещё, более глубокое и древнее.

Он наклоняется.

— Я заберу твою боль, — обещает он тихо, но полностью уверенный в том, что говорит.

И…

… о, Боже.

Прежде чем я успеваю испугаться, его губы накрывают мои.

Это не поцелуй, который я знала раньше, — неловкий, украденный у меня на ярмарке соседским парнем.

Это что-то совершенно другое. Он не требует, а даёт. Нет, он забирает!

Поцелуй бесконечно долгий, поцелуй, который тянет из меня огонь — медленный, но такой жадный, будто он пьёт не только боль, но и мои страхи, стыд, отчаяние… Всё топится, растворяется в его губах.

Это невероятно интимный, почти болезненный процесс. Огонь, что сжигал меня, перетекает к нему. Агония отступает.

Сначала жжение в груди утихает, потом огонь в венах превращается в тёплое покалывание. Ко мне приходит долгожданная, божественная прохлада.

Через его губы я чувствую мужскую сущность — вкус горного воздуха, дикого мёда и грозы. Что-то древнее и абсолютно дикое.

Это пугает и одновременно опьяняет. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Теперь его язык осторожно касается моих губ, уже не исцеляя, а пробуя меня на вкус. Моё тело предательски тает. Из груди вырывается тихий стон, но уже не от муки, а от чего-то совершенно нового. Незнакомого. Желанного.

Когда боль немного отступает, я осознаю, где нахожусь и что происходит.

Я лежу на кровати в одной прозрачной кружевной сорочке, со скованными руками над головой. А надо мной склонился незнакомец — высокий, мускулистый, с голым торсом, покрытым шрамами.

Он воин?

Я так и не могу ухватить черты его лица, но знаю — он невероятно красив.

Кровь приливает к щекам. Я почти обнажена перед ним, а он... Боже, какие у него руки. Сильные, большие, но удивительно нежные.

Это сон. Это должен быть сон. Бред от боли. Во сне можно...

Незнакомое желание вспыхивает в животе, острое и пьянящее.

Каждое прикосновение его губ, каждое движение пальцев по моей коже заставляет тело отвечать так, как я и представить не могла.

Я неосознанно выгибаюсь ему навстречу, и он откликается — его рука скользит по моей талии, вверх, к рёбрам, останавливается, накрывая грудь.

Никто. Никогда. Не трогал меня здесь.

Не трогал меня так… Прикосновение обжигает сквозь тонкую ткань.

— Пожалуйста, — шепчу я, сама не зная, о чём прошу.

И вдруг осознаю, как откровенна эта ласка. Я вздрагиваю, пугаясь того, что сейчас может произойти.

Он словно чувствует всё то, что ощущаю я сама и отстраняется, тяжело дышит.