Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 62 – Кира Лин

— Мне ты можешь признаться. В твоей душе сейчас пусто, и ты стыдишься этого.

Я закрыла ладонями лицо. В ушах гудела кровь, набатом бил в висках пульс. Казалось, если сдвинусь с места, то рухну без сил на землю и не сумею подняться.

Скрипнула калитка, и я ахнула, убирая руки. Бен распахнул её и вошёл во двор.

— Как ты….

Я попятилась, испуганно качая головой. В его глазах мелькнула мука, кровоточащая душевная рана. Он не дал мне договорить — охватил руками, стиснул крепко, до боли, и прижал к себе.

Я посмотрела на Бена загнанным зверем, а он склонился и поцеловал. Тепло и сила потекли в рот с его губ, заполняя светом и лёгкостью, отгоняя страх и смятение. Руки безвольно повисли, тело обмякло. Отвечая на поцелуй, я забыла, что хотела спросить.

Мысли спутались, дыхание сбилось…. Я позволила Бену подталкивать меня к дому, не пыталась вырваться, потому что всё сказанное им — чистая правда.

Правда, о которой я боялась думать, не то, что вслух произнести.

Впервые за последние несколько дней мне удалось поспать. Даже как-то странно пробуждаться не от ночного кошмара, а от того, что наконец-то отдохнула.

Холодное утро стучало по карнизам ошмётками снега, пробивалось сквозь зазоры в шторах. В рассеянном свете кружились частички пыли. Я поднялась с кровати и подошла к окну.

Из-за свинцовых туч выглянуло солнце, прогнав унылую серость. Наступил новый день, а мы так ничего и не выяснили. Топтались на месте, жалея себя и упиваясь горем. А враг не станет ждать, когда мы встряхнёмся и хоть что-то предпримем.

И я подумала, раз он так стремится попасть в Академию, подкрасться к Верховной Ведьме, то мы опередим его. Пока неизвестный прокладывал путь к Главному Фамильяру, подвинем Стэнли и посмотрим, что он прячет.

Собираясь в Академию, я надела узкие чёрные брюки в тонкую серую полоску и блузку мятного цвета, перевязала её тонким поясом. Немного гламора, и волосы заблестели и рассыпались мягкими завитками по плечам, на лице появился лёгкий макияж.

Я долго разглядывала в зеркале своё отражение. Волосы действительно потемнели, из каштанового оттенка до горького шоколада. Цвет достался мне от бабушки — благородный коричневый, но, похоже, мамины гены брали своё.

Вот только с чем связаны внезапные перемены, я не знала.

Бен стоял на кухне с чашкой кофе у окна. Я подошла сзади и обняла его за талию, прижалась щекой к спине. Он непроизвольно напрягся, повеяло жаром, сила заплясала на коже точечными разрядами тепла.

Прежде Бен не реагировал на меня подобным образом, его явно что-то тревожило. Я уткнулась носом во впадинку между лопаток и прикрыла веки. Знать бы, что у него в голове….

У всех, кто лгал мне и отводил глаза, чтобы случайно не попасться. Но правда всплывёт — это только вопрос времени. И я боялась, что она окажется невыносимой.

Он изъявил желание пойти со мной, сославшись на то, что в одиночку я беззащитна. Пусть так, раз ему угодно, но я способна постоять за себя.

Я заставила Бена надеть бледно-сиреневую рубашку в тонкую, едва различимую фиолетовую полоску. Ткань была скользкой и тонкой, приятной на ощупь. Чёрные брюки из эластичной ткани сидели, как влитые. Сдержанно-конторский стиль шёл ему, и даже чёрные кеды не могли испортить впечатление.

Пробежалась пальцами по пуговицам на его рубашке. Бен отпил из чашки и свободной рукой накрыл мою ладонь, стиснул её, не позволяя двигаться ниже. Его пульс частил и спотыкался, дыхание было глубоким и тяжёлым.