Книга Злодей моей мечты, страница 30 – Кира Лин

Бросается прямо на меня!

Я успеваю лишь пискнуть и отскочить назад.

— Отстань от меня!

Молния неумолим. Он несется, бешено хлопая крыльями, и норовит клюнуть в ноги.

И я… забываю, что я обещала быть смелой. Забываю, что хотела доказать Тенаргосу, что способна справиться с хозяйством.

И, подхватив подол юбки, с криком выбегаю из курятника!

Позади раздаётся хриплый хохот Хью. Стою, хватая ртом воздух, как будто только что спаслась от разъярённого дракона. Хотя, кажется, петух куда страшнее.

В груди бешено колотится сердце, ладони дрожат. Позади раздаётся удовлетворённое хмыканье.

— Ну, барышня, не каждая особа благородного происхождения может похвастаться тем, что унесла ноги от петуха, — замечает Хью, явно получая удовольствие от происходящего.

Я бросаю на него раздражённый взгляд, но спорить нет сил. Потому поправляю платье, разглаживаю юбку, стряхиваю с плеч перья (откуда они вообще взялись?!) и выдыхаю.

— Что дальше?

Хью довольно улыбается, как будто ждал этого вопроса.

— А дальше, барышня, ты идёшь в огород.

Досадливо хмурюсь и поджимаю губы.

— И что мне там делать?

— О, ничего сложного! Полить грядки, кое-где прополоть. Да смотри, ничего не затопчи.

Я подозрительно смотрю на него.

— Вы уверены, что у меня получится?

Хью делает невинное лицо.

— Нет. Но смотреть на это будет весело. Хозяин будет доволен, я уверен.

Я тяжело вздыхаю. Так и знала, Тенаргос решил поразвлечься за мой счет. Посмеятся над бедняжкой, не умеющей трудиться по хозяйству. Что ж, лучше так, чем ублажать его в постели.

— Ладно уж, дорогу хотя бы покажите.

После неудачного знакомства с Молнией, я покидаю владения пернатых тиранов, волоча за собой пустое ведро. Но передышка длится недолго.

Хью уже ждёт у входа в другой загон, небрежно прислонившись к деревянному столбу. В руке он держит второе ведро, наполненное тем же запаренным зерном, тушёными овощами и корками хлеба.

— Ну, чего застыла? — он кивает в сторону дальнего загона. — Твоя следующая миссия — утки.

Я смотрю на него с лёгким отчаянием.

— То есть, опять?

— А ты думала, так легко отделаешься, барышня?

Я тяжело вздыхаю, беру ведро и плетусь к загону, рядом с которым находится небольшой, но удивительно живописный пруд. Перед ним, словно на островке — сарайчик.

Утиный загон не такой тесный, как курятник. Он просторный, с деревянными настилами, чистой соломенной подстилкой и маленькими деревянными домиками, в которых птицы прячутся на ночь.

Утром, как только они насытятся, их выпускают в пруд — уютное озерцо, окружённое мягкими зарослями камыша и низкими кустами.

Над водой вьётся лёгкий туман, серебрится в первых лучах солнца. Поверхность пруда тёмная, тихая, словно зеркало, в котором отражаются кроны деревьев.

На камнях, что ближе к воде, разлеглись лягушки, лениво раздувая горло и время от времени издавая протяжное «квааа». Где-то в тени сада потрескивают сухие листья — наверное, пробежал какой-нибудь зверёк.

Хью отпирает дверь в загон, и я осторожно заглядываю. Утки уже проснулись, сидят ровными рядами за ограждением, вытягивают шеи и молча наблюдают за мной.

Их маленькие глазки поблёскивают с лёгкой подозрительностью. Я замираю, держа ведро двумя руками.

Ну, ладно. По крайней мере, они не бегут мне навстречу, выпятив грудь, как один знакомый петух.