Книга Корона Олимпа, страница 17 – Кейт Ашер

Я вскользь задалась вопросом: какой же артефакт — и какой бог — умудрился прикончить Зевса? Нет никакого смысла убивать Царя Богов, рискуя, что его место займет еще более эгоцентричная фигура. Или рискуя спровоцировать Обряд Вознесения — если только убийца не рассчитывал извлечь из этого выгоду.

Разве что Зевс чем-то их обидел. В таком случае список подозреваемых растянулся бы на мили.

Резкая боль в предплечье вернула меня в реальность. Харон вскинул бровь, вызывая у меня ответную гримасу.

— Постарайся не отставать, — поддразнил он.

Я сделала ложный выпад влево, но он двинулся вместе со мной. Мой меч рассек пустоту, не встретив сопротивления; Харон уже крутанулся, и его клинок двигался с уверенностью того, кто знает каждый мой маневр еще до того, как я его совершу.

Потому что он и правда знал.

Он был моим наставником и партнером по тренировкам, тем, кто вдолбил каждый навык, каждый инстинкт, каждую реакцию в мой арсенал. И не только потому, что в Подземном мире было туговато с подданными, а список желающих помахать мечом с дочерью Смерти был еще короче. А потому, что он был одним из лучших бойцов во всех трех мирах. Никто не мог превзойти Харона уже много лет. Конечно, он не выходил против Афины или Ареса, но своего отца он перерос.

Тот факт, что он оттачивал меня, как любое другое оружие, означал еще и то, что я знала его привычки так же близко, как он — мои. Мы были выкроены из одного полотна, он и я. Закалены одним воспитанием, одним горем, одной сталью.

Я метнулась вперед, едва избежав удара по бедру, и одновременно послала меч вверх, целясь в его укрепленный бронзовый нагрудник. Харон парировал; металл лязгнул о металл, когда мы обменялись серией быстрых ударов. Грудь тяжело вздымалась. Мышцы горели. Руки гудели от каждого столкновения.

Мы были слишком равны. Никто не мог одержать верх. Это был танец разумов в той же мере, что и тел; мы текли подобно воде — вращаясь и сталкиваясь с плавной точностью, граничащей с хореографией. Возможно, так оно и было после двух десятилетий тренировок.

Как обычно, работа ног Харона была безупречной. Он уклонялся и ускользал от каждой моей атаки, легко порхая по мату. Я сделала выпад. Он отступил в сторону — элегантно и плавно, как воды Стикса.

Я так залюбовалась его непринужденной грацией, что едва не пропустила резкий замах в плечо. Пригнувшись в последний миг, я почувствовала, как ветер от его клинка рассек воздух над головой, срезав выбившиеся кончики моей косы.

— Эй! — возмутилась я.

Он ухмыльнулся, глядя, как пряди падают на пол.

— Я не записывалась на стрижку.

Мои глаза сузились. Я крутанулась, описывая ногой резкую, яростную дугу. Мой сапог с силой врезался в его икры, а гравитация довершила дело, припечатав его к земле с довольным выдохом. Настала моя очередь ухмыляться.

— Может, не мне одной стоит постараться не отставать? — со смехом бросила я.

Харон вскочил с рычанием, крутанул меч, готовясь к нашему финальному вальсу. Я взмахнула клинком — резкий удар под углом, нацеленный в бедро. Предсказуемо, он отразил его; звон оружия раздался в наступившей вокруг нас внезапной тишине. Я снова рванулась вперед, заставляя его поднять блок выше, а затем неожиданно сократила дистанцию.

В свободной руке я воплотила кинжал из тени. Его острие теперь упиралось ему в ребра. Но его лезвие уже прижималось к моему горлу.