Книга Корона Олимпа, страница 14 – Кейт Ашер

Мрачно посмеиваясь, я позволила теням унести меня домой.

Нисса

Харон небрежно бросил карту поверх стопки, вытянув губы в притворной сосредоточенности.

— Плати Перевозчику, — самодовольно объявил он.

И верно — его карты в сумме дали тринадцать. Выигрышная рука. Я нахмурилась и проворчала:

— Как тебе удается всегда побеждать?

— Потому что ты всегда проигрываешь.

Харон передразнил мою позу: насупился, скрестил руки на груди и выпятил нижнюю губу. Меня хватило ровно на три секунды, после чего я зашлась в приступе смеха.

— Еще раунд, — хохотала я, откидываясь на пушистый разноцветный ковер, который мать когда-то настояла положить перед камином.

На нем всё еще виднелись подпалины — следы наших нелепых детских попыток притвориться повелителями огня. Мы собирали в саду опавшие ветки, совали их в костер и ждали, пока концы разгорятся, а потом фехтовали на этих огненных мечах. Прямо в гостиной, к «огромному восторгу» отца. За спиной Харона виднелись проплешины от прожженной ткани, и я невольно улыбнулась воспоминанию.

— Ты задолжаешь мне сотню золотых драхм, если продолжишь в том же духе, — весело фыркнул он.

Тем не менее, он сгреб кучу потрепанных карт — их края обтрепались за годы использования — и начал тасовать. Очень. Медленно. На его лице появилась эта проклятая фуриями ямочка. Я ответила ему такой же ухмылкой, предвкушая месть, и с удовольствием наблюдала, как его улыбка гаснет.

Я прыснула, когда Харон вздрогнул всем телом. Мой смех перешел в хрюканье, когда он судорожно провел рукой по волосам и отшвырнул что-то черное через весь ковер. Он вскочил с воплем — очень мужественным, истинно божественным воплем. Я завыла от восторга, глядя, как огромный тарантул размером с кулак, целиком созданный из теней, перебирает лапками по рассыпавшейся колоде и заползает в мою раскрытую ладонь.

Не помню, когда в последний раз у меня так болел живот от хохота. Я смеялась до слез, до колик. Харон, всё еще пребывая в ужасе, не сводил глаз с этого отродья, опасаясь, что оно снова окажется у него на голове. Его лицо стало еще мрачнее, когда я осторожно посадила паука себе на плечо и нагнулась собрать карты, всё еще хихикая.

— Жестокое, злобное создание, — обвинил он меня.

— Меня называли и похуже, — парировала я, ухмыляясь и пододвигая ему карту.

— И ты заслужила похуже, — съязвил он, выгнув светлую бровь. Его досада испарилась, лицо мгновенно стало серьезным. — И столкнешься ты с вещами куда хуже, Нисс, если ввяжешься в эти испытания.

— Я обязана, Хар. Иначе они начнут задаваться вопросом, почему сам Аид не участвует.

Харон поморщился:

— Ну да... Ты ведь не можешь просто взять и сказать им, куда он делся, верно?

— Есть и кое-что еще, — начала я. — Ты слышал Зевса. Пророчество...

— К черту пророчество! — выпалил Харон, с силой хлопнув ладонью по полу. — К черту Мойр, богов и все эти миры!

Его голос дрожал от ярости, щеки вспыхнули, глаза потемнели. Я мягко положила руку рядом с его ладонью, ожидая и безмолвно умоляя его просто посмотреть на меня.

— Я должна, — тихо повторила я. — Тебя там не было, когда корона почти опустилась мне на голову. Ты не чувствовал её веса, не чувствовал, какой, блядь, тяжелой кажется судьба. Казалось, она кричала на меня. Умоляла забрать её. Заслужить её. Чтобы исправить всё, что пошло не так.