Книга Корона Олимпа, страница 126 – Кейт Ашер

Моя сила обвилась вокруг нее, закручиваясь, пока не остались видны лишь эти глаза.

А потом я потянула.

Страшно, насколько легко это далось — так же естественно, как моргнуть.

Я вырвала душу Леандра прямо из тела и поглотила целиком. Моя собственная черная душа впитала его, заглатывая силу, жизненную энергию. Стирая его из любого плана бытия.

Его тело, теперь лишенное жизни, замерло на полувздохе. Зрачки расширились, из глазниц потекли золотые слезы. Краски сошли с лица, запечатлев на нем вечный портрет ужаса.

А затем он повалился набок.

Меня придавило весом мертвого бога. В ушах гремел лишь бешеный стук сердца. Даже толпа затихла, и тишину нарушал лишь отчаянный крик бога морей.

Наконец я спихнула тело Леандра и поднялась. Мое тяжелое дыхание переплеталось с криками Посейдона.

Я подобрала Разрушителя Ночи, лежавшего рядом, шумно втянула воздух, отдающий ихором, и повернулась к последнему противнику.

Афина была невредима после стычки с Дианой. Она стояла твердо, держа меч наготове, наблюдая. Выжидая.

Но прежде чем я успела сделать хоть шаг в ее сторону, богиня войны и мудрости вложила меч в ножны и изящно поклонилась.

— Я сдаюсь, — громко произнесла она, и ее слова эхом разнеслись по арене.

По трибунам прошел гул, быстро переросший в пересуды, а затем в громкие выкрики.

Афина выпрямилась с легкой улыбкой и посмотрела в небо, где над ее головой грациозно кружила сова. Прежде чем она ушла, я успела схватить ее за предплечье.

— Почему… почему ты не сразилась со мной? — выдохнула я. Мне нужно было знать.

— Потому что, дитя, — она коснулась моей щеки, — у тебя впереди еще много битв. И в них я предпочла бы быть на твоей стороне, а не против тебя.

Затем она ушла, будто забрав с собой мои последние силы. Меч с глухим металлическим стуком выпал из рук, и я тяжело рухнула на колени.

Каким-то образом, несмотря на призрачные шансы, я выбралась живой. Но тело было истощено, а силы исчерпаны.

Смутно я почувствовала тепло сильных рук и окутывающий аромат карамели. Я прижалась к этому теплу, к этому запаху, к ощущению абсолютной безопасности.

Наверное, стоило бы задуматься, почему это сочетание заставляет меня чувствовать себя настолько защищенной, но сейчас я могла думать только о чувстве «правильности» где-то под грудиной и о странных действиях богини, которую почти не знала.

Я не понимала, что имела в виду Афина и зачем она помогла мне, но намеревалась это выяснить.

Глаза распахнулись. Я резко очнулась, осознав, что за этой сценой все еще наблюдает толпа шепчущихся зрителей.

— Келис, опусти меня, — прошипела я. — Я в порядке. И твоя мать…

— Моя мать может катиться в Тартар, мне плевать, — грубо ответил он. — Ты не в порядке, Белладонна. И не должна быть в порядке после такого. Я сам убью Ареса за эту выходку.

Его глаза вспыхнули ослепительно белым, в отдалении грянул гром. Тревога сжала грудь, дышать стало чуть труднее.

Второй, не менее знакомый и не менее обозленный голос прорычал рядом:

— Согласен. Кто-то хочет твоей смерти, Нисс. Не просто устранения.

Я узнала бы этот голос где угодно. Он спасал меня от отчаяния чаще, чем я могла сосчитать. Я подняла взгляд на Харона. В его синих глазах плескалась тревога и шторм едва сдерживаемой паники, борясь с яростной решимостью.