Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 63 – Стасия Викбурд

По вечерам, когда мужчины занимались уборкой или раскладывали заготовки по полкам, я уходила в уголок с тетрадью Марты. Читала истории о парах, познакомившихся в таверне, и думала: «А какая будет моя история? И история моего ребёнка?» Я представляла, как однажды добавлю в эту тетрадь новую запись — о том, как мой малыш сделал первый шаг у стойки таверны или как впервые попробовал маринованное яблоко, которое приготовил Томас.

Однажды Элиас заметил:

— Людмила, ты сегодня какая-то задумчивая. Всё в порядке?

Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась естественной:

— Да, просто… думаю о меню на следующую неделю. Может, добавить что-то лёгкое?

— Хорошая идея, — кивнул он. — Давай завтра обсудим.

Я кивнула, чувствуя укол вины. Но нет, пока рано. Сначала нужно самой привыкнуть, принять, осознать.

Бывали минуты, когда я уединялась в комнате наверху. Садилась у окна, смотрела на дождь и говорила тихо, почти шёпотом:

— Мы справимся. Я буду хорошей мамой. У тебя будет дом, друзья, тепло и еда. Ты не будешь одинок, обещаю.

Голос дрожал, но я продолжала говорить, будто эти слова были заклинанием, способным защитить нас обоих.

И в эти мгновения тревога отступала, сменяясь тихой, светлой радостью.

«Одинокое сердце» станет нашим домом. Настоящим, тёплым, полным жизни. И пусть я не знаю, кто отец, пусть всё непросто — это не отменяет чуда. Ребёнок — это дар. И я приму его с благодарностью. А дождь за окном всё стучал, словно отсчитывая время до того дня, когда в таверне зазвучит детский смех — новый, чистый звук, который станет частью её истории.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Однажды утром я проснулась от непривычной тишины — не было привычного стука капель по крыше. Выглянув в окно, я увидела голубое небо, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь расступающиеся тучи, и сверкающие капли на листьях, похожие на россыпь драгоценных камней. Каждая капля переливалась всеми цветами радуги, будто в ней спряталось маленькое солнце.

Вдохнула полной грудью свежий, чистый воздух — и сердце забилось чаще от радости. Наконец-то! После долгих недель серости и сырости мир снова заиграл красками. Аромат влажной земли, цветущих кустов и молодой травы ворвался в комнату, наполняя лёгкие новой жизнью.

— Наконец-то! — Томас, который уже успел привыкнуть к жизни в таверне, подбежал ко мне с сияющими глазами. Его веснушки, обычно едва заметные, теперь словно засветились на солнце, а в волосах запутались лучи утреннего света.

Элиас подошёл к окну, глубоко вдохнул свежий воздух:

— Сезон дождей позади. Пора возвращать жизнь в «Одинокое сердце».

Уже к полудню у дверей таверны появились первые посетители. Сначала робко, по одному, потом всё больше и больше — горожане, соскучившиеся по тёплой компании и домашней еде, спешили к нам. Кто-то приносил с собой веточки цветущей сирени, кто-то — свежие булочки, только из печи. Таверна наполнялась ароматами весны и радостными голосами.

Мы с Томасом накрывали столы, Элиас развешивал свежие пучки трав у камина — те самые, что помогали нам пережить дождливые дни. Аромат мяты, зверобоя и душицы наполнил помещение, смешиваясь с запахами свежеиспечённого хлеба и тушёной капусты. Над кастрюлями поднимался пар, создавая причудливые узоры в солнечных лучах, пробивающихся сквозь окна.