Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 59 – Стасия Викбурд

Он закрыл лицо руками на мгновение, потом снова поднял глаза — в них стояли слёзы, но он не дал им пролиться.

— Я нашёл их всех в нашем доме. Отец лежал на кровати, мать рядом с ним, а сёстры… они спали в своей комнате, как будто просто уснули. На столе стоял недоеденный хлеб — тот самый, с корицей. Томас глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я похоронил их под старой яблоней во дворе — там, где мы обычно обедали летом.

— Поэтому ты и переехал сюда? — тихо спросил Элиас, ставя на стол последнюю банку с маринадом.

— Да, — кивнул Томас. — Сначала просто искал, где начать заново. Не мог больше жить там, где каждый камень напоминал о них. Где пустая кузница стояла с распахнутыми дверями, а в саду больше никто не собирал яблоки. Он провёл рукой по лицу, смахивая слезу. — Потом увидел, как вы с Людмилой трудитесь, как стараетесь возродить таверну… И понял: хочу быть частью этого. Здесь тепло, уютно, и люди… настоящие. Вы дали мне шанс начать жить заново, не забывая о тех, кого я любил.

Я крепче сжала его плечо. В горле стоял ком, а глаза защипало. Элиас молча подошёл, положил руку на спину Томаса и слегка сжал — жест, полный мужской поддержки без лишних слов.

— Спасибо, что поделился, — сказала я мягко. — Теперь ты часть нашей команды. И «Одинокое сердце» — твой дом, пока ты этого хочешь.

Томас поднял глаза, и в них мелькнуло что-то тёплое, почти нежное:

— Спасибо, Людмила. Вы с Элиасом… вы дали мне больше, чем просто работу. Вы дали мне семью.

На следующий день я снова заметила, как Томас старается быть рядом. Когда я поднимала тяжёлую бочку с яблоками, он тут же бросался помогать. Когда я вытирала пот со лба, он незаметно подливал мне чаю. А если я что-то роняла, он первым подхватывал.

Однажды утром я вышла на кухню и увидела, что кто-то уже успел начистить гору моркови и нарезать капусту для закваски. На столе стояла кружка горячего травяного чая, а рядом — маленький букетик полевых цветов, собранных на лугу за деревней. Цветы были простые — ромашки, колокольчики и несколько веточек цветущего шиповника.

— Кто это сделал? — спросила я, оборачиваясь к Элиасу.

— Томас, — улыбнулся тот. — Он пришёл на час раньше и всё приготовил. Сказал, что ты вчера устала и тебе нужно отдохнуть.

Я невольно улыбнулась. Цветы пахли весной и свободой, напоминая, что жизнь продолжается.

— Какой он внимательный…

— Он к тебе неравнодушен, — прямо сказал Элиас, вытирая руки о фартук. — Вижу это уже неделю. Старается помочь, угодить, всё время рядом.

Я удивлённо подняла брови:

— Правда? А я и не замечала… Просто думала, он такой со всеми.

— Нет, — покачал головой Элиас. — С другими он держится проще. А с тобой — будто старается показать себя с лучшей стороны.

Я задумалась. Действительно, Томас всегда был рядом, когда я что-то делала. Он внимательно слушал мои объяснения про маринады, запоминал рецепты, задавал вопросы. И каждый раз, когда я хвалила его за работу, его лицо светлело, как будто я подарила ему что-то очень ценное.

Но я не знала, что с этим делать. В сердце моём пока не было места для новых чувств — слишком много сил отнимала таверна, слишком свежа была память о прошлом. Я ценила Томаса как друга, как надёжного помощника, но не замечала его взглядов, не придавала значения его заботе.