Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 32 – Стасия Викбурд

Степан попробовал, задумчиво пожевал, потом кивнул:

— Да, Марфа, ты права. Очень вкусно. И морковь какая сладкая — вы где такую взяли?

— С нашего огорода, — скромно ответила я. — Мы с Элиасом начали его разбивать.

— Так быстро? — удивилась Марфа. — Да ты, Людмила, просто чудо!

Я улыбнулась, стараясь не покраснеть: «Меньше знают — крепче спят».

Салат оценили не меньше:

— Огурцы — хрусткие, редис — в меру острый, — комментировал Степан. — И зелень свежая, будто только сорвали.

— А помидоры! — восхитилась Марфа, пробуя запечённые овощи. — Они такие ароматные, такие сочные… Ты их чем-то особенным поливала?

— Просто масло и травы, — ответила я.

Пюре вызвало настоящий восторг:

— Никогда не ел такого нежного картофеля, — признался Степан. — И морковь так удачно сюда вписалась. Людмила, ты точно не скрываешь какой-то старинный рецепт?

— Нет, — рассмеялась я. — Просто любовь к готовке и желание порадовать гостей. И, конечно, помощь Элиаса — без него я бы не разобралась.

Хлеб Марфа взяла в руки, понюхала, отломила кусочек:

— Вот это да! — воскликнула она. — Как у Марты! Точно так же пах, когда она пекла. Видно, Элиас нашёл себе отличную помощницу.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы — тёплые, благодарные. Они были не только от похвалы, но и от воспоминаний о доме, о маме, которая всегда говорила: «Когда готовишь с душой, еда получается особенной».

— Спасибо, — тихо сказала я. — Мне очень приятно это слышать.

Когда ужин подошёл к концу, Марфа похлопала меня по руке:

— Людмила, милая, ты не просто хорошо готовишь. Ты вкладываешь душу в каждое блюдо. И это чувствуется.

Степан кивнул:

— Завтра я всем в городе расскажу: в «Одиноком сердце» теперь кормят так, что пальчики оближешь. И всё своё, свежее, с огорода!

Я выдохнула с облегчением — получилось. Мои старания оценили, блюда понравились, а главное — я поняла, что местные любят простую, сытную еду с яркими вкусами и ароматами. В этот момент я почувствовала, что начинаю по-настоящему вливаться в этот мир, что таверна становится моим домом.

— Приходите ещё, — искренне пригласила я. — У нас будет много новых блюд. И, может, скоро добавим мясо — когда наладим обмен с соседями.

— Обязательно придём, — улыбнулась Марфа. — И друзей приведём!

Когда гости ушли, я осталась стоять у окна, глядя, как они идут по дороге, оживлённо обсуждая ужин. Их голоса доносились до меня, и я слышала, как Марфа говорит: «Степан, ты заметил, какой у неё взгляд, когда она за столом стояла? Как у Марты, когда та впервые открыла таверну». В груди разливалась теплота — не от огня в печи, а от чего-то большего. «Значит, — подумала я, — мы на правильном пути. Таверна оживает, огород растёт, а теперь и гости приходят. И всё это — благодаря совместной работе с Элиасом, своей заботой, своим трудом».

Элиас подошёл сзади, положил руку мне на плечо:

— Видела бы тебя сейчас Марта, — тихо сказал он. — Она бы гордилась.

Я повернулась к нему, улыбнулась:

— Мы делаем это вместе, Элиас. И у нас всё получится.

Он кивнул, и в его глазах я увидела ту же уверенность, что и в своём сердце.

Луна заглядывала в окно моей комнаты, бросая на пол серебристые полосы света. Я сидела на кровати, поджав ноги, и крутила в руках старую тетрадку Марты — ту самую, что нашла в комнате, когда меня впервые привел Элиас.