Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 21 – Стасия Викбурд

Элиас взял блинчик, макнул его в мёд и откусил.

— Вкусно, — улыбнулся он. — Очень вкусно, Людмила. Спасибо.

Я тоже попробовала: суп получился лёгким, но ароматным, с тонким послевкусием трав, которое согревало изнутри; а блинчики — мягкими, с приятной сладостью. Мёд слегка стекал по краю, оставляя липкие следы на тарелке, а каждый кусочек таял во рту почти мгновенно. Не ресторанное блюдо, конечно, но сделано с душой. И это чувствовалось в каждом глотке, в каждом укусе.

— Знаете, — сказала я, глядя на огонь в камине, на то, как пламя играет, то вспыхивая ярче, то затихая, отбрасывая пляшущие тени на стены, — даже если у нас мало продуктов, мы можем готовить с любовью. И тогда еда будет не просто едой — она станет частью магии таверны.

Элиас кивнул:

— Марта так и говорила. Еда — это забота, тепло, память. Ты всё делаешь правильно.

Он отложил вилку, задумчиво посмотрел на чашку с чаем, провёл пальцем по её краю, будто вспоминая что-то. На мгновение его взгляд стал далёким, но затем он снова сосредоточился на мне и улыбнулся — тепло, по-доброму.

Мы доели ужин в тишине, но это была уютная тишина — та, что бывает между людьми, начинающими доверять друг другу. Я поймала себя на мысли, что больше не чувствую себя здесь чужой. Напротив, мне казалось, что я всегда знала Элиаса, что мы давно знакомы, просто забыли об этом на время.

За окном стемнело, звёзды высыпали на небо, словно кто-то рассыпал горсть бриллиантов; в камине трещали дрова, их запах смешивался с ароматом трав и еды, создавая неповторимую симфонию уюта; а в таверне впервые за долгое время пахло не пылью и забвением, а домом. Настоящим, живым домом.

Я невольно улыбнулась, глядя, как Элиас подкидывает в камин ещё одно полено. Огонь вспыхнул ярче, осветив его лицо, и на мгновение он стал похож на того человека, каким был, когда таверна процветала: сильным, уверенным, полным надежды.

Я убрала со стола, помыла посуду в тёплой воде, которая приятно согревала руки, и слушала, как капли стекают с тарелок в раковину. Почувствовала, как усталость накатывает волной. Но это была хорошая усталость — от проделанной работы, от первых успехов, от того, что я наконец-то нашла своё место в этом странном, волшебном мире.

Капли воды на посуде сверкали, как крошечные звёзды, а пар от горячей воды поднимался к потолку, создавая лёгкую дымку. Я вытерла руки полотенцем, вдохнула полной грудью и поняла: впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности.

«Завтра будет новый день, — подумала я, направляясь в свою комнату, оглядываясь на Элиаса, который сидел у камина и что-то тихо напевал себе под нос. — И новые дела. А сегодня — отдых. Мы заслужили».

В коридоре было тихо, только изредка поскрипывали старые половицы под ногами. Я остановилась у двери своей комнаты, обернулась и ещё раз посмотрела на зал: огонь в камине мягко освещал стены, на столе остались чашка с блюдцем и ложка — как напоминание о нашем ужине. В воздухе витал аромат трав, мёда и чего-то неуловимо родного. Улыбнувшись, я вошла в комнату, закрыла дверь и, не раздеваясь, опустилась на кровать. Глаза сами собой закрывались, а в голове крутилась одна мысль: «Мы всё делаем правильно».

Проснулась я от мягкого прикосновения солнечного луча к щеке. Он скользнул по коже, как перышко, и я невольно улыбнулась во сне. Открыла глаза — и замерла: комната преобразилась.