Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 47 – Елена Белильщикова

— Чем же я Вам не угодил, барыня? Неужто этой мелочью раздражаю?

Он продемонстрировал ножик, которым подтесывал дерево. Елизавета нервно выхватила его из сильных загрубевших пальцев. В ту же секунду она схватила Данилу за грубую, сероватую от времени рубаху на груди. Он повиновался, скорее, от неожиданности и оказался прижат спиной к деревянной стене конюшни. Острие ножа уперлось между ключиц. Рука у Елизаветы слегка дрогнула. Только не от страха, а от того, как сильно стиснулись пальцы на грубой деревянной рукоятке.

— Твоих рук дело, Данила? — прошипела Елизавета. — Неспроста ведь Михаил Алексеевич раньше времени вернулся! Еще и сразу понял, куда ехать нужно!

— Так если Вы так уверены, что же не убьете меня сразу? Гнева мужа боитесь? Разозлится, что рукастыми крепостными разбрасываетесь?

Данила снова смеялся, смеялся, так смеялся глазами, что Елизавете становилось тошно! Она замечала, как он относится к Велене.

«Да что они все в ней нашли?!» — зло подумала Елизавета.

— Не боюсь я никого! — фыркнула она, чувствуя, как задетая гордость зазвенела струной. — Да только ты прав, нечего людьми разбрасываться! Плетей всыпать, да сразу научишься язык за зубами держать, когда нужно!

Елизавета злым жестом отбросила нож. Данила подался вперед. Их лица оказались так близко, что ей показалось, что они сейчас поцелуются.

— Плетей, говорите? А муж Ваш это одобрит? — прошептал Данила с ухмылкой. — Или уже на Вас разозлится, а меня, наоборот, поблагодарит?

* * *

Михаил сам не знал, как догадался, куда идти. Сердцем почувствовал, что ли? Даже не проверял во дворе, не заглядывал в сарай или на чердак. Сразу вышел за двор и пошел к лесу. Только уже по пути вспомнилось, что сам, бывало, сбегал туда, к речке, в детстве, когда отец отчитает, путь и за дело.

Интуиция не подвела. Тимошка обнаружился еще раньше, чем на речке. Он просто сидел в стороне от тропинки. Здесь росли высокие раскидистые кусты. Они и полностью, с головой, скрыли бы мальчишку, если бы его светлая рубашка не просвечивалась бы немножко сквозь листву.

Михаил застыл на секунду, наблюдая. Защемило сердце. Маленький, конечно, еще Тимошка, расти и расти, но с другой стороны… большой уже такой. Столько лет пробежало, просыпалось юркой песчаной струйкой между пальцами! И не подозревал о существовании сына! А теперь что? Хоть кричи на Велену, хоть ругайся, хоть локти кусай, что уже женился на Елизавете, а толку? Никто и ничто не вернет прошедшее время, даже минуточку. Не увидеть уже первый шаг малыша, не услышать первое слово. И хотя понимал Михаил, что будут у него еще дети от Елизаветы, но это, первое, отцовство, утерянное, не давало ему покоя.

Тимошка тихо шмыгнул, потер нос тыльной стороной ладони. Тогда Михаил не выдержал и полез к сыну сквозь заросли. Конечно, тот заметил его в ту же секунду! С таким же успехом мог пытаться прокрасться медведь сквозь густой малинник. Вздрогнув, Тимошка поспешно затер щеки кулаками. Михаил сел на траву рядом, не жалея дорогой одежды. Кусты здесь росли высокими и смыкались над головами, как большой зеленый шатер.

— Злитесь на меня, барин, что убежал? — Тимошка виновато втянул голову в плечи.

Михаил тронул его за худенькое плечико.

— Ну, что ты говоришь такое? Что выкаешь мне? И барином называть не нужно, зови просто отцом.