Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 43 – Елена Белильщикова

— Смотрю, совсем ты плетью у прежних хозяев не ученный, раз дерзишь так, — мрачно сказал Михаил. — Правил-то нет, но про совесть не забывай. Нечего девке голову морочить, ей и так в деревне все кости моют.

Данила закивал, вроде как соглашаясь, но глаза у него так зло сверкнули, что Михаил невольно отшатнулся. Будто тот в любой момент ударить мог.

— Да, нелегкая судьба Велене досталась. Раз ее каждая собака зовет барской подстилкой, которую он поматросил и бросил, в столицу уехав.

«А что мне делать нужно было? Ее с собой в столицу тащить? Чтобы смеялись все над ней и надо мной заодно? — захотелось выпалить Михаилу. — А? Расскажи, раз такой умный!»

Он тяжело вздохнул. Ведь не Даниле это высказывал мысленно, а будто самому себе. Тому, прежнему, молодому, с дурной горячей головой. Который и хотел бы Велену под венец повести, каждое утро с ней просыпаться до самой смерти, но понимал, что не поймут люди, не примут такого поворота. Смеяться станут все, друзья отвернутся, родня сокрушаться будет, мол, бывает и такое, ветвь непутевая. И даже предки на портретах, казалось, нахмурят брови, что теперь фамилию знатную треплют и в бальных залах, и на базарах из-за того, что потомок женился на крепостной простушке.

— А ты меньше слухами интересуйся, — Михаил зло сощурил глаза. — Обидишь Велену — пожалеешь. Если думаешь ей голову подурить, а потом бросить, мол, и так у нее репутация плохая, сплетней меньше, сплетней больше… Забудь об этом.

Данила подался вперед. На губах у него полыхнула, взвилась огнем на хворосте, шальная, залихвацкая улыбка.

— А если женюсь я на ней, барин? Что тогда? Велена — женщина хорошая. Да и с сынишкой ее у меня поладить получилось. Туда-сюда — и меня папой называть будет!

— Зачем же ты с огнем играешь, Данила? Чего добиваешься? — прорычал Михаил.

Данила мгновенно посерьезнел. Лицо посерьезнело, окаменело, словно тень по нему пробежала.

— Велена — человек живой, не кукла. Может, и не свободная, но душа у нас у каждого вольная. И кровь красная, и сердце живое, и больно ему точно так же, — покачал головой Данила. — Не делай ей больно больше, барин. Достаточно она из-за тебя натерпелась.

С этими словами он направился прочь, хотя никто не разрешал ему уходить. Михаил зло рванул его за плечо, чтобы посмотреть в лицо.

— Велеть бы тебя высечь на конюшне, пока все слова красивые из головы не вылетят, — прорычал он. — Но сегодня ты хорошую мне службу сослужил. На первый раз прощу. А еще раз так хаметь станешь — пеняй на себя, больше жалеть не буду!

А Данила с задумчивой усмешкой кивнул, подумав: «Не пожалеешь, барин, знаю. Не пожалеешь. Если узнаешь, что я задумал».

Михаил отправил Данилу домой. Пусть лучше там… конюшню вычистить поможет или дров наколоть, чем светит своей нахальной физиономией, крутясь поблизости! Разговор-то предстоял непростой! Что с Елизаветой, что с Веленой. Смотря, кто из них первой попадется!

Михаил вскочил в седло, погнав коня так, словно за ним гналась сама смерть. И вскоре впереди уже показался двор Велены: аккуратный домишко, доставшийся ей от покойных родителей, слегка покосившийся заборчик. Здесь явно не хватало мужской руки.

«Вот и помог бы ей женишок, — мрачно вспомнил Михаил дерзости Данилы. — Не то только языком чесать горазд!»