Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 19 – Елена Белильщикова

— Да хоть на пчелах!

У Тимошки блеснули злые слезы, когда взрослые его в очередной раз с глаз долой прогнать решили. Надоело! Туда не пойди, сюда не ходи, от барина шарахайся… Тимошка пнул в сердцах какую-то корягу и ойкнул от боли. Сбежать бы… да мама расстроится и плакать будет. Нельзя. Вот только Тимошка твердо решил, что как мама домой вернется, то поговорить нужно с ней серьезно. Почему если он сын барина, то должен прятаться от него? Может… барину интересно станет и подружатся они? Тимошке всегда хотелось иметь отца. Настоящего отца, доброго, хорошего. Который не ругал и не бил бы, а который на плечах катал бы. И в лес с ним ходил бы. И лук смастерил бы! Как у других мальчишек.

Тимошка быстро, пока никто не заметил, провел грязным рукавом по носу, вытирая его. Еще увидят соседи, что плакал. Засмеют, поди! А он уже взрослый. Нельзя!

— Тимошка, это ты? — услышал он золотистый голосок и обернулся.

К нему подошла взрослая, по-настоящему взрослая девушка. Ей точно лет на семь-восемь, а то и все десять было больше, чем самому Тимошке. Еще и красивая такая, что он аж загляделся. Волосы рыжие, в прическу нездешнюю уложены. И кожа бледная. Будто солнечного света не знала никогда.

— Меня Руфь зовут. Я прислуга с барского дома, — улыбнулась девушка и протянула руку с тонкими пальцами, которую Тимошка благоговейно пожал. — Меня… мама твоя послала. Присмотреть за тобой.

— Пока они с барином лясы точат? — презрительно фыркнул Тимошка. — Да пожалуйста. Я и без них хорошо гуляю.

— Одному хорошо, а в компании лучше гулять, — лукаво усмехнулась Руфь.

Тимошка удивился, какие у нее глаза. Красивые. Но холодные, зеленые, будто у змеи.

— Пошли в лес по ягоды, Тимошка? Поможешь мне лукошко держать? А я… тебе самые тайные ягодные места покажу!

— Ну… мама не велела далеко отходить, — замялся Тимошка и огляделся.

Руфь мелодично рассмеялась и тряхнула головой. Да так, что несколько рыжих прядей выбилось из прически.

— Так мама меня сама и позвала, тебя развлечь, малыш! А что, ты тут играть хочешь? Вечно за мамину юбку держаться будешь? Ну, смотри, давай тут останемся. Соберешь мне букет цветов? Я веночек сплести хочу.

— Не буду я ни за чью юбку держаться! — вспыхнул от стыда Тимошка. — Пойдем в лес скорее!

Глаза Руфы снова блеснули как-то заговорщицки. Она кивнула степенно и взяла Тимошку за руку, и они пошли в сторону леса. Руфь болтала о животных, которых обожала. О больших собаках, которых почему-то называла «адскими псами». Они жили у ее прошлого барина, и Руфь часто играла с ними.

— Злые такие были, страсть просто! — рассказывала восторженно Руфь. — Большие, выше меня в детстве, Тимошка! Черная блестящая шерсть, гладкая, поджарые, узкие морды. И глаза… в темноте примерещится, что красные! Так горят… Весь простой люд у барина боялся их. Кроме меня. Я вечно в псарню приду и…

— Что ж ты за сказки такие страшные рассказываешь? — раздался вдруг ни с того, ни с сего мужской голос. — Не бывает на свете таких собак. Уж я-то в них толк знаю! Сочиняешь ты все, Руфь, пугаешь мальца.

— Данила! — обрадованно закричал Тимошка и бросился к нему, казалось, еще минута — и шее повиснет. — А мы в лес идем. За ягодами. Идем с нами?

— В лес? По этой дороге? — вдруг помрачнел Данила и посмотрел Руфи в глаза, поджал губы недовольно.