Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 20 – Елена Белильщикова

Он подхватил на руки Тимошку. Руфь не выдержала и застенчиво отвела взгляд.

— Ну да.

— Так нет в этой части леса никаких ягод. Болота только гиблые, — проговорил Данила негромко, но серьезно.

Руфь упрямо мотнула головой.

— Нет, есть! Мне лучше знать. Я сколько раз тут бывала!

— А не путаешь ты ничего, Руфь? — угрожающе проговорил Данила и принялся наступать на девушку.

Руфь попятилась и сглотнула нервно.

— Ну… может, и путаю чего-то, — проговорила она тонким испуганным голоском. — Наверное, вон туда нам идти нужно было.

Руфь махнула неуверенно куда-то в сторону опушки леса на юге. Тимошка притих на руках у Данилы, крепко обхватив его шею. Хоть и большой уже был мальчик, а вот так на руках сидеть нравилось. Никогда не обижал его Данила.

— Вот и иди. А я Тимошку матери верну. Ищет его уже, поди, Велена, — мрачно проговорил Данила.

Руфь только кивнула, развернулась и побежала в сторону деревни по другой дороге. Данила проводил ее все тем же мрачным взглядом.

— А ты не ходи с чужими, куда не просят! — напустился он на Тимошку.

— Так она ж своя! — растерялся Тимошка. — У барина в доме служит. Видел я ее не раз.

— Знаю я… кому она прислуживает, — негромко, будто про себя, проговорил Данила.

— Что? — не расслышал Тимошка.

Данила лишь улыбнулся и взьерошил его волосы.

— Ничего, Тимошка. Со мной лучше играй. Пошли в конюшню? Разрешу тебе вороного коня покормить. Он страсть какой злой! Осторожно нужно с ним, а не то руку откусит по локоть!

— Я смелый и взрослый! — обиделся Тимошка, но тут же просиял в улыбке. — И яблоко коню тому дадим?

— И яблоко! Но сначала к маме твоей заглянем. Чтобы не переживала она почем зря. И знала, что ты со мной, — гордо кивнул Данила.

* * *

— Разбогатеть на пчелах? — Михаил не выдержал и фыркнул, рассмеялся. — Как же ты планируешь это сделать? Может, они у тебя волшебные и золото тебе по крупинке приносят?

Что ж, своего я добилась. О всяких там любовных признаниях Михаил забыл начисто. Даже отпрянул от меня. Видимо, вдруг я свихнулась, а это передастся воздушно-капельным путем. Глаза у Михаила смеялись. Сейчас они напоминали не холодную сталь, как это было обычно, а скорее, серые облака, через которые пробивается теплое солнце. Он не издевался надо мной, а смотрел, скорее, снисходительно. Мол, безграмотная крепостная глупышка, что с нее взять? Я сжала кулаки от такого отношения.

— Может, и золото, — я гордо задрала подбородок. — Если много меда продавать. У нас ведь есть старая пасека. Заброшенная стоит, без дела.

— Ну, стоит, — пожал плечами Михаил. — Некому ей заниматься, никто не обучен. А у меня дел и без того хватает, чтобы еще и книги о пчелах покупать да крепостных уму-разуму учить, как мед добывать.

— А я умею все! — запальчиво воскликнула я.

— Откуда это? Где научилась? — нахмурился Михаил.

Я нервно облизнула пересохшие губы. Ловушка! Не могла же я рассказать, что на Земле у моего дедушки пасека была, а я у него часто гостила. Михаил же прекрасно знал мое прошлое. И то, что пасека в округе только одна. Та самая, заброшенная.

— Да так… в детстве любила взрослые разговоры о всяких промыслах слушать да запоминала все, вдруг пригодится, когда вырасту, — улыбнулась я. — Вот и пригодилось.

— И ты думаешь, что, послушав много лет назад что-то о пчелках, сумеешь эту пасеку восстановить и еще и хорошо на ней заработать? — посмеиваясь надо мной, Михаил покачал головой.