Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 16 – Елена Белильщикова

Я не успела даже ничего сказать: она убежала прочь. Хотя это выглядело странным! Елизавета здесь без году неделя, а Руфу волновало ее поручение больше, чем то, что Ольга Петровна, возможно, умирает.

«Руфа слышала наш разговор, — поняла я. — И теперь все расскажет Елизавете! Что теперь будет со мной и Тимошкой?»

— Руфа, стой, пожалуйста! — я бросилась за ней и схватила за руку. — Не говори о том, что услышала! Ты же понимаешь, что Елизавета Федоровна начнет считать меня соперницей и возненавидит!

Руфь с неожиданной твердостью для своих мягких черт лица и светлых глазищ выдернула руку из моей хватки.

— Барыне я врать не буду, и не мечтай!

Наверно, это было неизбежно? Рано или поздно до Елизаветы все равно дошли бы слухи, с кем у ее мужа был роман. Да и своими глазами она видела, что он оказывает мне знаки внимания. Но я все равно запаниковала, готовая умолять Руфу, чтобы она ничего не рассказывала.

— Руфа, послушай…

В этот момент под окном раздался детский голосок. Я узнала бы его даже среди тысяч. Тимошка?! Как здесь оказался мой сын?! Пока я отвлеклась, Руфа убежала. А я бросилась к окну. Там и правда стоял Тимошка, совсем недалеко от дома, и разговаривал с кем-то из прислуги. Полноватая, аккуратно одетая женщина кивала и показывала ему, видимо, как пройти к черному ходу, которым пользуются слуги.

«Куда смотрел Данила?! Он же обещал присмотреть за ребенком!» — зло подумала я.

Подобрав подол, чтобы не споткнуться, я побежала на выход. Поздно. Когда я выскочила на улицу, передо мной открылась как раз та картина, которой и боялась. Михаил. Он присел на корточки перед Тимошкой, о чем-то с ним говоря с улыбкой. Их сходство было очевидно. Я застыла на месте, от волнения прикрыв рот ладонью, не зная, что делать дальше.

Михаил заметил меня. Он встал и выпрямился, после чего за руку подвел Тимошку ко мне. На губах улыбка, а вот глаза… У меня перехватило дыхание от такого жесткого опасного взгляда.

— Представляешь, он сбежал из-под присмотра! Испугался за тебя! — Михаил потрепал Тимошку по волосам.

Он подбежал ко мне и крепко обнял. Виновато заглянув в глаза, Тимошка нахмурился.

— В деревне говорят, что новая барыня тебя со свету сживет, — сказал он жалобно. — Я боюсь за тебя, мама! Вот и прибежал за тобой!

— Глупости они говорят, — вздохнула я, приобнимая сына за плечи.

Наклонившись, я поцеловала его во встрепанную макушку. Тимошка несмело улыбнулся. Здесь, так близко к барскому дому, ему практически не случалось еще бывать. Так что взгляд был робким и неуверенным, настороженным, как у крохотного зверька, который только-только первый раз выбрался из норы.

— Моей женой уже пугают детей. Нужно бы рассказать это ей за обедом, посмеяться, — усмехнулся Михаил, а потом наклонился, глядя в глаза Тимошке. — Не волнуйся, никто не обидит твою маму. Иди поиграй немного, нам с ней нужно поговорить.

Тимошка послушно кивнул и убежал. Михаил же схватил меня за локоть, буквально силой заволакивая за угол дома. Подальше от чужих глаз. Я споткнулась и ойкнула, но Михаил даже не заметил этого. Ярость от него исходила такая, что я почти чувствовала ее кожей.

— Не о чем нам с Вами разговаривать, Михаил Алексеевич, — дернулась я, пытаясь высвободиться.

Михаил уже сбросил маску. Теперь на его лице была написана ярость, темная и обжигающая. Он схватил меня за горло, прижимая к стене. Дышать хватка его пальцев позволяла, но я чувствовала себя бабочкой, приколотой к листу бумаги. Которой никуда не деться из-под этого стального режущего взгляда.