Книга Добиться недотрогу, страница 7 – Екатерина Мордвинцева

Я пристально посмотрела на неё, на её милое, знакомое до каждой родинки лицо, и покачала головой.

— Нет, милая. Не «не осознала». Просто человек он не твой. И ты подсознательно это всегда ощущала, просто себе самой до последнего признаваться в этом не хотела. Сердце давно знало, что он чужой. Вот голова сейчас и догнала.

— Может, ты и права… — она вздохнула и допила свой бокал.

Тишина повисла ненадолго, комфортная, дружеская. А потом Лика подняла на меня глаза, и в них появилось что-то нерешительное, почти виноватое.

— Настюш… Помнишь, я рассказывала, что Решетников, наш начальник из головного офиса, предлагал мне перевод в Питер? На повышение.

Ледяная струйка пробежала по моей спине.

— Но… ведь ты отказалась! — выпалила я, уже чувствуя, куда ветер дует. Не хотела верить своим догадкам. — Не-е-ет! — протянула я, поднимая палец. — Только не говори, что из-за этого бывшего козлины ты теперь, на зло ему, решила согласиться и махнуть за тысячу километров? Только попробуй такое сказать! — я пригрозила ей пальцем, на котором красовался недавно сделанный маникюр. — Я ведь без тебя здесь с ума сойду! Понимаешь? Сой-ду!

Мы были друг для друга не просто подругами. Мы были семьёй. Единственной и неповторимой. Без Лики этот город, и без того холодный, превратился бы для меня в ледяную пустыню.

Лика потупила взгляд, играя ножкой бокала.

— Ну, вообще-то… я уже согласилась. Пока к тебе на такси добиралась. Отправила письмо.

— ЧТОООО?! — я подскочила со стула так резко, что он заскрипел. Кровь ударила в виски. — И ты только СЕЙЧАС мне это говоришь?! Ну, ты и засранка! — вырвалось у меня, но в этом слове не было злобы, была лишь паника и боль. — С этого и надо было начинать, а не с истории про Макса!

Я забегала по кухне, как раненый зверь в клетке. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет мы были неразлучны. Познакомились в детдоме, куда я попала после того, как моих родителей не стало в той дурацкой, нелепой аварии. Из родственников осталась только бабушка, которая, убитая горем, слегла и через год тихо угасла. И я осталась одна. Совсем одна. Пока в моей жизни не появилась Лика — такая же восьмилетняя девчонка с огромными глазами и своей историей потерь. Мы стали друг для друга всем. Сёстрами. Матерями. Защитницами. Мы выживали вместе.

Выйдя из стен детдома, мы обе получили от государства те самые заветные, убогие, но свои квартиры. Денег не хватало катастрофически, но мы нашли выход. Поступили на экономический — не из любви к цифрам, а потому что там была хорошая стипендия. Свои квартиры сдали, а сами ютились в общежитии, деля одну комнату на двоих. Потом, когда стало полегче, я загорелась своей настоящей мечтой — архитектурой. Поступила заочно и вот теперь, через тернии, пыталась пробиться. Всё это время Лика была рядом. Она всегда верила в меня больше, чем я сама. И я — в неё.

И вот теперь она собиралась всё это бросить и уехать.

— Так, хватит киснуть! — заявила я, резко остановившись перед ней. Внутри всё клокотало от противоречивых чувств: эгоистичной паники и понимания, что для неё это шанс. Но эгоизм пока побеждал. — И хватит сидеть, как ива плакучая! Сейчас мы с тобой собираемся, причёсываемся, красимся и отправляемся в клуб. Ты меня вообще слушаешь? Ну и что ты уставилась? Поднимай свою очаровательную, но убитую горем попку и бегом в душ! У нас два часа, не больше!