Книга Добиться недотрогу, страница 53 – Екатерина Мордвинцева

И узнала.

Это было мгновенное преображение. Лёд профессиональной сдержанности треснул, разлетелся вдребезги. Её глаза, такие ясные и холодные секунду назад, расширились. В них вспыхнул шок, чистейший и беспощадный. А за ним, на смену, пришла ярость. Не истеричная, не испуганная. Холодная, концентрированная, смертоносная ярость. Она застыла на месте, и от неё, казалось, пошла рябь по самому воздуху. Запах её страха, гнева и той самой, сводящей с ума фиалки донёсся до меня, и я едва сдержал стон. Это был наркотик. Это было наказание и награда одновременно.

Она двинулась ко мне. Не побежала, не отвернулась. Она пошла. Твёрдым, отмеренным шагом, держа планшет, как щит. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую белую ниточку.

Я позволил себе улыбнуться. Не широко, а лишь слегка тронув уголки губ. Улыбкой человека, который поставил мат на третьем ходу и теперь наблюдает, как противник это осознаёт.

Она остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы я видел золотистые искорки в её серо-голубых глазах. И достаточно далеко, чтобы сохранить дистанцию.

— Вы? — вырвалось у неё. Одно слово, заряженное таким презрением и неверием, что оно прозвучало громче крика.

Я медленно, демонстративно осмотрел её с ног до головы, давая ей прочувствовать этот взгляд, давая волку внутри насладиться близостью.

— Анастасия Игоревна, — произнёс я, нарочито вежливо. Голос звучал глубже обычного, охриплость от напряжения выдавала меня, но я не мог с этим совладать. — Доброе утро. Рад, что вы смогли найти время.

— Это что, шутка? — её голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой ярости. Она сжимала планшет так, что костяшки пальцев побелели. — Вы… вы подстроили всё это?

— Подстроил? — я притворно удивился, разводя руками. — Я лишь сделал деловое предложение вашей компании. Как законопослушный клиент. И, как мне кажется, довольно щедрое.

— Это не предложение! Это — изощрённый, больной шантаж! — она сделала шаг вперёд, и её запах ударил с новой силой. Я непроизвольно вдохнул глубже, и её глаза сузились: она заметила. Это её ещё больше взбесило. — Вы втерлись в доверие к моему начальнику! Вы манипулируете им, чтобы манипулировать мной!

— Я гарантирую вашей компании контракт, о котором Пётр Демидович, судя по всему, может только мечтать, — возразил я спокойно, хотя внутри всё плясало от её гнева. — Я обеспечиваю вам, молодому специалисту, возможность вести уникальный проект с неограниченным бюджетом. Где вы видите шантаж, Анастасия? Я вижу блестящую карьерную возможность.

Она смотрела на меня, и я видел, как в её голове с бешеной скоростью проносятся варианты. Отказ. Разворот. Увольнение. Позор перед Коршуновым. Потеря независимости, которую она так явно ценила. Её жизнь, выстроенная с таким трудом из ниоткуда, — всё это висело на волоске.

Её взгляд скользнул с моего лица на пустой участок, потом на её собственные руки, сжимающие планшет — символ её профессии, её умений, её оружия в этом мире. Когда она подняла глаза снова, в них не было ни капитуляции, ни страха. Там был вызов. Ледяной, отточенный, как клинок.

— Хорошо, — сказала она тихо. Слово было выдавлено сквозь зубы, но прозвучало чётко, как приговор. — Вы получите свой дом, господин Астахов. — Она сделала паузу, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я искал, ради которого и затеял всю эту сложную комбинацию. — Вы получите именно то, что заслуживаете. Со всеми мыслимыми и немыслимыми вытекающими. Я гарантирую.