Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 37 – Антон Мамон

— Есть ли тебе что ответить? – горько ухмыльнулась Регина, начертав последний символ.

— Я мечтал об этом долгие годы, – на выдохе произнес Люпус. Его губы подрагивали от наслаждения.

— Так и знала. Вы, куклы, все грезите о бессмертии. На большее не способны.

— Мне плевать на вечную жизнь. Мне плевать на мгновенную смерть. Единственное, чего мне по-настоящему хотелось – ощутить ваше прикосновение.

— Как жестоко ты ошибся в выборе объекта для воздыханий. Пламя страсти спалит тебя дотла. Я не нуждаюсь в любви мужчины! И уж тем более в дешевом вожделении голема.

— Я не желаю вашей любви, – мягко прошептал Люпус, закусив губу. – Мое сердце свободно, но не ищет себе кумира.

— Так к чему же весь этот спектакль?! – Королева лишилась контроля над эмоциями. Из последних сил она пыталась сохранять спокойствие, но злость снежным комом росла внутри. – Ты! Я не знаю тебя. Это лицо… Его я не создавала. Помню каждое свое творение. Так кто же ты, черт побери?! – прокричала Регина, гневно схватив юнца за грудки.

— В этом нет ничего удивительного. Помнит ли писатель главы, которые вычеркнул из финальной версии книги? Помнит ли поэт набор неудачных рифм, которым нашлась благозвучная замена? Увы, нет. Так и я, навеки остался забытым наброском, что скомкали и выбросили в окно, – отринув улыбку, произнес Люпус. – Я – первый блин комом, я – та ошибка, на которой вы учились, я – ваша первая попытка стать матерью идеального ребенка. Я – ваш сын.

Впервые в жизни королева лишилась дара речи. Немая и оцепеневшая, она безуспешно пыталась осознать услышанное. Силясь вымолвить хотя бы слово, Регина напрягала губы, но это лишь больше сгущало тишину, звенящую в многократно уменьшившейся комнате.

— Неудачный экземпляр… брак… испорченная болванка! Что же было со мной не так? Почему из своих теплых объятий вы отдали меня в холодные руки бездушных помощников, матушка? – скривившись, продолжил Люпус. – Они и не думали со мной церемониться. Хотя я почти уверен, на то была ваша воля!

— Я… я… я просто хотела, чтобы все было идеально, – запинаясь, лепетала волшебница. – В тот вечер все валилось из рук. Ты вышел совсем не таким, как я представляла. Не знаю, зачем вообще коснулась тогда глины. Я пребывала в глубокой печали, и мне казалось… Мне казалось, что, увидев улыбку сына, я смогу проснуться от ужасного сна, что никак не кончался. Но что за чушь?! Это невозможно! Я лично сломала пополам ту неудачную скульптуру!

— Кажется, вы до сих пор спите, матушка, раз все еще не признали меня, – прошептал Люпус, резким движением задрав рубашку. Глазам Регины предстал уродливый шрам, что опоясывал юношу подобно ремню. – Я бы и рад забыть все, что вы натворили, но…

— Н-но как? Как это возможно?!

— Ваши слуги. Их глупость и лень подарили мне шанс на спасение. Они решили не смешивать меня со свежей глиной, из которой в дальнейшем вы слепили бы чью-то ногу или голову. Просто швырнули мое тело из окна замка в густые заросли терновника, раскинувшиеся у северного крыла. Там-то меня и нашла одна из ваших помощниц. Услышав предсмертные хрипы уродца, она сделала все, чтобы его спасти. Как видите, скульптор из нее вышел неумелый, зато мать – превосходная! – грубо прошипел Люпус, скрыв рубцы тканью сорочки.

— Где ты скрывался все это время? Почему я никогда не встречала тебя?