Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 15 – Виктория Кузьмина

Не соврал… он альфа.

Власть, исходящая от него, была осязаемой. Почти материальной, и она давила на Тимофея так, что колени подкашивались, а внутри просыпалось что-то дикое, первобытное, требующее подчиниться, склонить голову, признать его доминирование.

— Тот, кто подавляет своего зверя годами, не выпуская его, делает только хуже, — произнёс мужчина, и его голос был полон силы, власти, от которой некуда было деться. — Ты нестабилен только потому, что твой зверь постоянно в клетке. Он бьётся, царапается, рвётся наружу, а ты его давишь, запираешь, и от этого становишься слабее, а не сильнее. Понимаешь?

Тимофей вспомнил, как отец строго-настрого запрещал им с младшим братом оборачиваться в медведей. Это было одно из немногих правил, которое нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.

Хоть он и понимал, что мужчина прав но признать это означало признаться ему в том, что он действительно чёрный. А насколько Тимофей помнил из слухов, этот клан довольно агрессивно относился к сородичам, которые не подчинялись приказам альфы. Клан настолько закрытый и не принимающий в свои ряды никого другого. Агрессивные и неуправляемые, как дикие звери, не знающие жалости.

— Даже если допустим, ты мой дядя, — процедил Тимофей сквозь зубы, стараясь не показать, как сильно его задели эти слова, — какого чёрта тебе от меня понадобилось? Ты же должен понимать, что я не присоединюсь к твоему клану. Никогда.

Мужчина смотрел на Тимофея внимательно, изучающе, и в его взгляде было что-то оценивающее, словно он взвешивал, стоит ли говорить правду или лучше соврать. Потом он произнёс спокойно, и голос его стал мягче, почти отеческим:

— Мне не нужно, чтобы ты присоединился.

Тимофей теперь ещё больше терялся, и внутри нарастала тревога, смешанная с непониманием.

— Тогда какого чёрта ты здесь забыл? Познакомиться? Ну, будем знакомы. Тимофей Борзов. А теперь проваливай, у меня много дел, и времени на твои игры нет.

— Ты не Борзов, — произнёс мужчина, и его голос стал тише, серьёзнее, и в нём прозвучала что-то похожее на печаль. — Ты Буреломов. Фамилия твоей матери, да… Не думал, что они скроются под ней. Умная была женщина. Очень умная. Знала, как спрятаться и не потерять корни. Жаль, что не смогла защитить себя и детей.

Тим слышал эту фамилию. А точнее, про оборотня с этой фамилией. Каждый каратель... Каждый, кто хоть как-то был связан с миром оборотней, знал эту фамилию сразу догадывались и о имени. Его знали все.

Захар Буреломов. Альфа чёрных медведей. Легенда. Монстр. Убийца.

Пусть он и не вылезал из своего клана, который находился где-то глубоко в горах, вдали от цивилизации, но влияние имел огромное. Говорили, что он мог одним словом начать войну или остановить её. Говорили, что он убил всех своих братьев чтобы занять место альфы, и ни капли не жалел об этом. Беспощадный убийца, не знающий жалости, не знающий пощады.

И если это правда, то Тим понимал, почему бежал отец, забрав мать. Он бежал не от клана. Он бежал от своего брата, который хотел убить его.

— Ты хотел убить отца?

— Хотел, — ответил Захар без колебаний, и на его лице не было ни капли сожаления, только холодная, твёрдая уверенность. — Он был самой большой угрозой для меня, ведь уже встретил истинную, и ты как раз был уже в ней, ещё не рождённый, но уже живой. Это давало ему силу, которой у меня не было. Это угрожало моему праву на место альфы. Я не мог допустить, чтобы он занял место альфы. Это закон клана.