Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 108 – Виктория Кузьмина

Посчитав тогда слова отца старческим философствованием, Гас жестоко ошибся. Действительно любя Золотареву, он тосковал невероятно сильно. Представляя их возможную счастливую семью, он заполнял эту огромную черную дыру внутри себя иллюзиями. Она же долгие годы воспитывала их дочь Августу в полной уверенности его смерти.

Распахнувшись с оглушительным ударом о стену, дверь кабинета впустила внутрь ураган. Залетев в помещение, Кира рухнула в кресло напротив стола. Скрестив руки на груди, она прожигала его яростным взглядом, заставляя кровь стынуть в жилах.

Тяжело дыша, она выглядела словно дикая бестия, явно готовясь устроить грандиозный скандал.

— Нам нужно поговорить! — Бросив эту фразу как объявление войны, задышала еще тяжелее, прожигая его полным ненависти взглядом, и от этого зрительного контакта по его спине скользнул царапающий холодок.

Откинувшись на спинку кресла, Агастус позволил себе малейшую усмешку. Внутри все туго сжалось от накатывающего напряжения. Обтягивающая черная кофта и тонкие лосины подчеркивали каждый изгиб ее тела, заставляя пульс ускориться. Опасность и соблазн смешались в единый дурманящий коктейль.

Запретив себе смотреть вниз, он пытался сохранить остатки самообладания. Сконцентрировавшись на ее лице, Громов спасался от стекающихся прямо в пах желаний. Вот только одного взгляда на эти губы было достаточно, чтобы уже ощущать их фантомный вкус.

— Давай поговорим. — Произнеся это максимально спокойно, он сохранил абсолютно безучастное выражение лица, хотя внутренний зверь уже рвал когтями ребра, требуя немедленно схватить ее и присвоить.

— Завтра мы уезжаем. Я, Августа и вещи, больше мы здесь не останемся! — Вздернув подбородок, она объявила о своем решении тоном победительницы, словно действительно верила в возможность побега.

Заводя эту пластинку каждые несколько дней, Кира грозилась забрать дочь навсегда. Предлагая ему роль воскресного папы, она пыталась выстроить жесткие границы.

— Мы это уже обсуждали, ты никуда не поедешь. — Его голос вибрировал опасными низкими частотами, пробираясь ей под самую кожу, потому что отпускать свое он совершенно не планировал.

— Какого черта ты мне диктуешь условия, я не твоя вещь! — Вскочив с насиженного места, девушка начала мерить шагами пространство перед столом, излучая чистую агрессию.

— Ваш дом сгорел, вам негде жить, а здесь безопасно. — Пытаясь достучаться до ее разума, Агастус прекрасно понимал всю тщетность своих попыток, ведь охваченная эмоциями, она совершенно не поддавалась логическим доводам.

— Мне и дочери есть где жить, мы поживем у Павла, он о нас позаботится. — Возразив ледяным тоном, она опустилась обратно в кресло, гордо расправив плечи, и это стало роковой ошибкой.

Упоминание имени этого ублюдка подействовало подобно выстрелу в голову. Став последним гвоздем в крышку гроба его терпения, это заявление сорвало все тормоза. Поднявшись со стула, Громов медленно обошел стол. Развернув ее кресло в свою сторону, он навис сверху грозовой тучей.

Оказавшись в опасной близости, он жадно ловил каждый золотистый отблеск в ее глазах. Наклонившись к ее лицу, Агастус заметил дрогнувшую на тонкой шее венку. Сглотнув, Кира упрямо задрала подбородок, бесстрашно встречая его тяжелый взгляд.