Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 107 – Виктория Кузьмина

Осознание наговоренных перед исчезновением гадостей резало сознание без ножа. Прокручивая воспоминания бессонными ночами, Агастус безуспешно пытался найти оправдание собственному скотству.

Сбежав в ту роковую ночь с Тимом на новой машине, он направился прямиком в клуб. Накачавшись алкоголем до состояния невменяемости, он позволил реальности раствориться липким туманом. Оглушенный громкими басами, он полностью проигнорировал звонки телефона, пропустив десятки вызовов.

Прождав у входа около часа, Кира все же прорвалась внутрь сквозь охрану. Накопленная злость смешалась с царящим вокруг адом из шума и движущихся тел, заставляя характер Золотаревой выйти из берегов.

Глядя сейчас на изрезанную ножницами обивку дивана в своем кабинете, он отчетливо понимал причину той истерики. Напуганная беременностью Кира пришла за поддержкой. Бушующие гормоны наложились на ее тяжелый нрав, создав смертоносный коктейль Молотова, готовый выжечь все живое.

Желая замять скандал, он тогда протянул ей алкоголь. Пропуская отчаянные слова мимо ушей, Агастус пытался просто успокоить ее дрожь. Не услышав признание о ребенке сквозь гул толпы, он всучил ей бокал с выпивкой. Дебил. Редкий идиот.

Швырнув стекло ему под ноги, она заставила всех окружающих замолчать. Брызги окрасили его брюки, привлекая внимание. Разозлившись на публичное унижение, опьяневший Громов разорвал их отношения прямо в луче клубного света.

Заявив о смертельной усталости от ее вечного драматизма, он методично добивал ее словами. Выплескивая раздражение, мужчина совершенно ослеп. Глядя в ее пустые глаза, он разбивал самую хрупкую часть ее души.

Развернувшись, она молча ушла. Оставшись стоять на месте, Агастус продолжил отдыхать, игнорируя пульсирующую тревогу. Позвонив ей после возвращения здравого смысла, он наткнулся на тотальную блокировку по всем возможным сетям.

Дальше случился настоящий кошмар. Лишившись родителей, он оказался в центре кровавой бойни. Игнат обставил преступление идеальным образом. Притворяясь любящим родственником.

Майя искренне любила дядю, совершенно не замечая его гнилой сущности. Посадив ребенка на цепь в подвале, ублюдок заставлял ее снять ограничивающую силу печать. Пожертвовав собственной свободой ради спасения сестры, Гас позволил запереть себя в этой бетонной могиле.

Проведя в одиночестве бесконечные годы, он задыхался от вины перед всеми потерянными близкими. Теперь же Кира отказывалась даже смотреть в его сторону.

Собственные поступки выворачивали душу наизнанку. Удерживая любимую женщину рядом насильно, он ощущал себя дикарем. Понимая всю мерзость своего поведения, отпустить ее он физически не мог. Просидев на цепи десять лет, Громов маниакально цеплялся за мысли о ней.

Обретя свободу, он дал себе железное обещание не ломать ее жизнь. Частично нарушив клятву, он однажды приехал к дому ее деда. Обнаружив на месте участка заросшее высоким кленом пепелище, мужчина растерялся. Опросив соседей, он так и не выяснил направление ее переезда.

Закрыв свою душу на тяжелый замок, он заточил желание найти ее в самую глубокую клетку. Попытавшись запретить себе думать о ней, он потерпел сокрушительное фиаско.

Он помнил разговор с отцом после скандала. Он тогда сказал, что Громовы любят только единожды и проносят это чувство до самой смерти. Состоялся этот диалог после визита деда Киры в их дом. Застав девятиклассника Агастуса целующим внучку у калитки, старый военный пришел в бешенство.