Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 106 – Виктория Кузьмина

А слова прощения всегда давались ей огромным трудом, оседая на языке горьким песком.

Вспоминая события того дня, он отчетливо чувствовал металлический привкус собственной крови на губах.

Ударив один раз ему в нос до хруста, Кира полностью отдалась поглотившей ее ярости. Огненная стихия. Непредсказуемая. Разрушительная. Причиной срыва послужила их одноклассница, решившая признаться ему в симпатии при свидетелях, а он ничего не ответил ей и застыл. Кира истолковала это по-своему. Услышав это признание, Золотарева привычно перешла к радикальным действиям, полностью игнорируя здравый смысл.

Разжав кулаки, Агастус протянул руку и едва ощутимо дотронулся до нитей кончиком пальца, опасаясь разрушить хрупкую иллюзию. Вещь уцелела. Остальное растворилось, исчезнув подобно сигаретному дыму. Холодный плетеный браслет оставался единственным вечным якорем его памяти.

Ударив его тогда, она сама же потом рыдала. Нависая над ним, Кира пыталась остановить кровь зажатым в пальцах платком, словно заранее предвидела подобный исход.

— Извини! — Шепча эти слова, она прижимала его лицо к себе, пачкая светлую кофточку ржавыми пятнами крови.

— Извини, я просто не смогла удержаться! Я ведь… я… тебя… — Заикалась, но так и не договорила, разрыдавшись еще сильнее, и именно тогда он окончательно понял всю глубину ее ответных детских чувств.

Вручив браслет неделю спустя, она робко протянула руку на большой перемене. Сидя на подоконнике третьего этажа, девочка нервно перебирала край юбки, собираясь с мыслями.

— Это я сплела сама из ниток от шарфа, очень хотела заслужить твое прощение. — Сказав тихо, она так и не подняла глаз, уставившись на свои сцепленные пальцы, и эта уязвимость полоснула его по сердцу острее ножа.

Скрывая свои слабости, взрывная и вредная Кира всегда рубила правду прямо в лицо, ввязываясь в драки с пугающей жестокостью. Под этим колючим панцирем пряталась ранимая душа, панически боявшаяся потерять его.

Теперь между ними зияла огромная пропасть. Столько лет кануло в небытие, оставляя после себя лишь серый пепел. Не переставая любить ее ни на секунду, он чувствовал пульсирующую боль. Острые гвозди ежедневно забивались в самое сердце, заставляя задыхаться от фантомной агонии.

Проведя долгие годы в подвале, он ощущал время вязкой субстанцией. Лишенный воздуха и надежды, Агастус гнил в тюрьме собственного дома. Считая дни и часы, он в итоге сдался, позволив цифрам слиться в единое мертвое месиво.

Появление родной сестры на пороге темницы стало настоящим шоком. Отказавшись верить своим глазам, он заподозрил жестокую ловушку Игната. Списав видение на рожденную голодом галлюцинацию, мужчина зажмурился. Оказалось правдой. Настоящей спасительной реальностью.

Выбравшись наружу, он вдыхал кислород огромными глотками. Свежий воздух обжигал легкие подобно элитному виски из отцовского бара, который он нагло выкрал в честь окончания школы. Напившись тогда в хлам, он едва стоял на ногах. Вдохнув свободу после десятилетия заточения, он испытал ровно такую же головокружительную пьяную эйфорию.

Вина сжирала его изнутри кислотой. Понимая свою недостаточную собранность и отсутствие отцовской прозорливости, он корил себя за слабость. Упустив время, он не смог уберечь сестру. Обидев Киру, он заставил ее вычеркнуть его из памяти.