Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 47 – Раяна Спорт

В этот момент я невольно задумалась о том, как же его воспринимают люди. Какие мысли рождаются в их головах, когда они слышат его имя? Только ли осуждение и недоверие, или же есть место и для одобрения, для надежды?

— Когда ты последний раз видел своих подданых? — вместо этого спросила я.

Прикосновение Саагаши замерло. Секунда, другая, и его взгляд, прежде скользящий по моим губам, наконец остановился на моих глазах. Затем он снова опустился, но уже не на мою руку, а куда-то в пространство.

Собравшись с мыслями, он продолжил мягко массировать мое запястье, и в его голосе появилась нотка задумчивости:

— Никогда.

Я аж подавилась воздухом.

— Как никогда? Это же невозможно!

Он пожал плечами, словно это было самое естественное явление на свете.

— Мы, принцы, живем во дворце. У нас есть все, что нам необходимо, поэтому смысла выбираться в народ, чтобы увидеть их, просто нет.

В его словах не было ни капли злобы или пренебрежения, лишь констатация факта, который для него самого, казалось, был очевиден. Но для меня это было откровением, раскрывающим пропасть между его миром и миром тех, кем он, по идее, должен был управлять.

Я слушала его и все больше удивлялась.

— А как же вы правите? Придумываете законы?

— Нам докладывают визири. Они и есть наши посредники.

— И вы им так всецело доверяете?

Мой разум, хоть и медленно, но возвращался ко мне. Даже в таком состоянии я понимала, что эти визири могли бы плести любые интриги, выдавая ложь за правду, и никто бы не усомнился.

— Это вполне нас устраивает, — беззаботно произнес Саагаши.

— То есть в вашем мире все только и думают, что каждый о своем? — я пыталась осмыслить услышанное, делая выводы.

Тарун вновь вернулся к своей привычной манере, полной самодовольства и эгоизма:

— Не говори о том, чего не знаешь, дорогая.

Это уже второй раз, когда он обращается ко мне этим словом, и каждый раз внутри меня происходит что-то странное. Словно где-то в глубине души загорается огонек, жаждущий вновь услышать это ласковое обращение. И даже то, что оно было произнесено с изрядной долей игривости и надменности, мне это определенно нравилось.

В такие моменты Тарун вызывал у меня особую симпатию. Хотя, признаться, я не могла понять, что именно меня так привлекало. Была ли это животная сторона моей натуры, жаждущая вновь окунуться в страстный поцелуй? Или же это пробуждалась новая, здоровая часть меня, желающая вступить в эту неизведанную игру?

— А что я еще могла подумать?

Саагаши потянулся за тремя палками, которые я доселе не приметила и начал аккуратно фиксировать мое запястье.

— Милая, — Он остановился, его взгляд, полный нежности, задержался на моих глазах, прежде чем он вновь приступил к перевязке. — Мы не глупцы, ясно. У нас все под контролем. И даже больше, у нас тотальное господство над подчиненными. И если вдруг вскроется, что кто-то солгал самому королю, то поверь мне на слово, его не просто ждет смерть. Она будет до того мучительной, что лучше тебе не знать подробностей.

Его слова заставили меня задуматься. Я почувствовала, что была несправедлива в своих суждениях, и решила исправить это.

— Прости за спешность моих суждений.

На его губах появилась легкая усмешка.

— А что, бывает уместно при других случаях?

— Наверное, иногда, — ответила я, хотя в глубине души знала, что это не так. Но в тот момент мне захотелось немного поиграть, изобразить из себя ту самую "фифочку", как называла Лейла девушек с улицы, которые заманивали к себе состоятельных господ. Лейла, конечно, тоже занималась этим, но, по ее собственным словам и словам постояльцев, делала это "прилично". Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что именно она имела в виду под этим "прилично".