Книга Измена. Жена офицера, страница 30 – Анна Арно

Я и сама знаю, какая я дура. Какая неудачница. И идиотка.

Не хочу читать все эти обвинения в его ледяных глазах. Будто мне без того хорошо живется.

— Где-то болит? — вдруг спрашивает он.

И я от неожиданности его вопроса вздергиваю голову:

— Н-нет, — непонимающе пялюсь на этого хмурого вояку снизу вверх.

Выглядит непривычно взволнованным.

Чего это с ним? Разве не собирается дальше меня отчитывать?

Он на удивление молчит. А взгляд цепляется за мои мокрые волосы. Скользит по руке, которой я держу полотенце.

Ожидаю, что он сейчас продолжит отчитывать меня за внешний вид, но вместо этого он вдруг… принимается расстегивать пуговицы на своей рубашке. Стаскивает ее со своих огромных плечищ, обнажая перебинтованную рану и…

Укутывает меня своей теплой рубашкой.

Стою неподвижно, тараня напряженным взглядом мощную шею полковника. Изучаю широченную грудь, дивясь площади бинта. Судя по масштабам перемотки рана довольно большая. А он тут со мной нянчится.

— О-очень… б-больно? — как-то инстинктивно протягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев плотного бинта и бездумно поправляю смявшиеся края.

Внутри все отзывается болью, будто это я виновата в том, что хорошего человека ранили. Ладно, может и не я, но вот мой почти бывший муж — точно причастен. А я теперь добиваю будто.

Всего несколько секунд изучаю повязку, раздумывая, как бы мне отплатить командиру за все, что он для меня сделал.

Может по приезду в Москву угостить его ужином? Или презент какой подготовить? Как там — магар. Хотя я мало знаю о его предпочтениях. Знаю только, что строгий, холостой и даже не пьет к тому же — как-то Виталик жаловался, что он из-за этого всех гоняет. И мол отпуска от него лишний раз не добьешься, потому что у самого семьи нет. Теперь-то я понимаю, что это мой благоверный видимо не слишком спешил в отпуск. Ему видать и тут хорошо…

А кстати… может познакомить его с кем-то из своих одиноких подруг? Хасанов вроде даже Виталику бросил фразу, мол была бы у него жена, он бы налево даже не глянул.

Значит надежный. Верный.

К тому же, надо признать, по-мужски очень красивый. Эти плечи широченные, мощная грудь, покрытая порослью темных волос, еще и ростом он под два метра. Мне приходится задирать на него голову, чтобы в глаза посмотреть. И глаза эти ледяные, с постоянным строгим прищуром — красивые, чего греха таить…

Только сейчас понимаю, что мы с полковником так и стоим посреди коридора и смотрим друг на друга. И он будто даже не дышит.

А я чего творю? С чего вдруг решила бесцеремонно лапать командира?

Одергиваю руку, осознавая, что позволила себе чрезмерную вольность:

— П-простите! — наверно в сотый раз за сегодня бормочу я. — Вам бы повязку сменить…

Хасанов молчит как обычно. Буравит меня хмурым взглядом и кажется правда не дышит. Поэтому я продолжаю оправдываться:

— Не знаю, что на меня нашло. Я сегодня сама не своя, — говорю нервно, а сама пячусь от него подальше, потому что вид у него такой, будто он меня сожрет сейчас. — Это видимо стресс все… и недосып… и… — я путаюсь в собственных ногах и едва не падаю, но полковник ловит меня за локоть и дергает к себе.

А вот полотенце… не ловит.

— Ой, — выдыхаю в ужасе и таращусь на Хасанова.

Он прижимает меня к себе так сильно, что я не могу даже даже вздохнуть, не то, что уж рубашку запахнуть, чтобы прикрыться.