Книга Измена. Жена офицера, страница 27 – Анна Арно

— А как же лопата? — безразлично припоминает он, даже не глянув в мою сторону.

— Это вообще отношения к делу не имеет, — отвечаю я твердо. — Так что всего-то полтора оружия получается.

— И это на полтора больше, чем тебе положено, — он поднимает на меня строгий взгляд своих ледяных глаз. — Скажи еще спасибо, что за пределы госпиталя твоя выходка не вышла.

— Спасибо, — фыркаю, и хочу было продолжить в том же тоне, но понимаю, что не имею права язвить ему.

Насколько бы ни был мой день сложным, полковник в этом не виноват. А вот в том, что у самого полковника денек тоже не задался явно есть и моя вина.

Поэтому вздыхаю, проглатывая свою желчь, и опускаю взгляд:

— Правда… спасибо вам, — мямлю тихо. — И за то, что помогли припугнуть Виталика. И за то, что в полицию за мной приехали. Я вам очень благодарна. И простите, что соврала, о том, что ваша жена… — замолкаю, потому что он вдруг поднимается с кровати:

— Если ты не идешь мыться, то я пойду, — держит в руках стопку одежды из сумки. — Пока воды горячей достаточно.

Секунда промедления. Потому что я мысленно бешусь, что у него не хватает даже такта выслушать мои извинения. Который раз перебивает. Но я быстро спохватываюсь, оценив приоритеты.

Побеситься я и в душевой могу. А вот упустить горячую воду никак нельзя, ведь я вся провонялась мерзкой полицейской кутузкой. И чую, если этот амбал пойдет мыться первым, мне уже ничего не достанется.

— Нет-нет, я бегу! — подхватываю с кровати полотенце, и с готовностью подхожу ближе к полковнику, в надежде, что он выпустит меня из комнаты. Иначе мне его только если по кровати перепрыгивать.

Однако он явно не спешит отодвигаться. Смотрит на меня, как-то изучающе:

— Тебе… — хмурится, будто какую-то серьезную задачу решает, — тебе если одежда какая-то нужна… можешь у меня взять. Все чистое. Стираное. Правда… — вздыхает, зачем-то оглядывая меня, с головы до ног, — великовато тебе будет. Но хоть что-то.

Не сразу понимаю, о чем он, но когда понимаю…

Едва воздухом не давлюсь от смущения:

— Д-да не нужно ничего! — опускаю голову, лицо горит от неловкости, — я постираю свое… до обеда высохнет… а я т-так посплю… — прикусываю язык и морщусь от стыда.

Боже, что ты несешь, Анастасия?!

Ты действительно только что выложила полковнику, что собираешься спать без трусов?!

Вообще ума нет?!

А он еще как назло стоит и молчит, будто хочет, чтобы я в полной мере прочувствовала неловкость момента.

И я чувствую.

Как и его ледяной взгляд у себя на макушке. Будто он ждет, пока я попытаюсь исправить ситуацию:

— В-в общем, спасибо! Ничего не н-нужно! П-пустите? — не столько прошу, а будто разрешения спрашиваю, и наконец взгляд на него поднимаю.

Он почему-то опять дышит тяжело. Хмурится, — это уже становится нормой. И сглатывает шумно:

— Ладно, — хрипит, горло прочищает: — Иди.

Ему приходится выйти из нашего номера, чтобы выпустить меня:

— До конца иди, за угол, и до упора, — он указывает мне направление. — Там обычно есть какие-то гели, шампуни. Но если чего-то не будет хватать, приходи, у меня есть.

— Спасибо, — киваю, и протискиваюсь мимо Хасанова дальше по коридору. Надо же, какой он широченный. Рядом с ним везде тесно покажется.

Прижимаю к себе полотенце и семеню к душевой, пока, как сказал полковник, никто не проснулся и не потратил горячую воду.