Книга Сын Йемена, страница 70 – Ирина Дегтярева

— Отмщение… — Шабиб задумчиво подергал себя за реденькие усы, слегка прикрывающие его верхнюю губу. — Оно деструктивно. Особенно для агента, для разведчика. Но в данном конкретном случае есть опасность разоблачения твоих связей с хуситами. Если там произойдет утечка, о твоих договоренностях с ними может стать известно предателю и впоследствии Мохсену. Но это не Рушди, иначе бы уже все вскрылось, — он призадумался, — хотя, если он предатель, может прийти к такому же умозаключению и на какое-то время затаиться или вовсе повести собственную игру.

— Это не Рушди, — уверенно сказал Муниф. — Считай это моей интуицией. Я уже понял, что надо быть осторожным, но при любой возможности я буду заниматься поиском предателя.

— Это так не работает, — покачал головой Шабиб. — С Центром не пройдет такой диалог. Я имею в виду твою ультимативную форму. Ты должен заниматься тем, о чем тебя попросят, и инициативу проявлять в рамках этой «просьбы», чтобы избежать неоправданного риска и добыть информацию, которая очень ценна. Если ты интересуешься не только денежными отношениями, информация — деньги, а видишь для себя в работе агента идеологическую и даже профессиональную подоплеку, придется и вовсе забыть об инициативе без санкции Центра. Каждый твой вдох и, само собой, выдох будет строго под контролем, для того чтобы не потерять подготовленный кадр, на который затрачены государственные средства. Это не игра в шпионов, а жизнь и работа. Очень сложная и серьезная. Извини, что говорю тебе прописные истины, но лучше сейчас, чем позже и, возможно, над твоей могилой. Могут проявить разумную инициативу лишь очень опытные и проверенные профессиональные разведчики-нелегалы. Хотя, как я уже говорил, свобода действия с толком и расстановкой возможна для достижения поставленной Центром цели. С учетом, что тебе «на земле» понятнее обстановка. Но поскольку агент информирует в деталях Центр обо всех своих действиях, встречах, знакомых, событиях, все это анализируется тщательным образом, то все наши специалисты довольно верно оценивают обстановку и остерегают от опрометчивых шагов, ведь, в конечном счете, важнее всего твоя безопасность. — Шабиб хмурился, думая о том, что вот он, подвох. Не бывает так хорошо, как он понадеялся. Толковый парень, с аналитическим складом ума, отбрасывающий все лишнее, говорящий предельно конкретно и со знанием дела, но не тут-то было, есть червоточинка, от которой может сгнить даже золотое яблочко. Гнетет его что-то из его прошлого. Руководствуясь местью, он может навалять дел, если встанет выбор между выполнением поручений Центра и погоней за эфемерным предателем, которого Джазим, может, и выдумал вовсе, преследуя какие-то свои шкурные интересы, чтобы манипулировать парнем, как он и делал, по-видимому, все эти годы.

— Хорошо, — Муниф допил чай. — Я человек военный, — он щелкнул себя по погону на плече, новому, майорскому. — Но прошу проинформировать Центр о сложившейся ситуации и о том риске, которому я подвергаюсь, если предатель в рядах хуситов продолжит действовать. Нет гарантии моей безопасности.

— Кто среди хуситов осведомлен о твоей лояльности? — Шабиб вздохнул. — Кроме Рушди, разумеется.

— Насколько я понял со слов Рушди, двое-трое, включая самого Рушди. Абдул-Малик аль-Хуси, вероятно, кто-то из службы безопасности.