Книга Сын Йемена, страница 107 – Ирина Дегтярева

— Тот самый Акрам, которого я помню? Он был за рулем тогда, когда я пошел убивать генерала?

— Не могу поверить! — Рушди с досадой стукнул кулаком по стене. — Он один из моих близких людей, но я никогда не слышал, что он хадрамут, что его родители из Индонезии.

— Он сам, возможно, жил там какое-то время. С какого года ты его знаешь?

Рушди промолчал, кусая губы от досады.

* * *

Его взяли ночью… В Сане. Прошло две недели после того разговора в коридоре дома Мунифа в Сааде.

Сам Муниф уже вернулся к тому времени в Сану. Ему надоело отсиживаться на севере. Джадд Мохсен то ли затаился, то ли был занят делом — бомбил города Йемена с помощью саудовцев и американцев, усиливая нищету несчастной страны, плодя сирот и вдов. Только успевали хоронить детей, женщин, стариков, едва отмыв покойников от мучнистой белой пыли — их заживо погребали бомбежки под обломками глиняных домов.

Пича он оставил в Сааде, хотя тот рвался защищать Мунифа. Охрану ему Рушди усилил до пяти человек, что вызвало у Мунифа и смех, и раздражение одновременно, ведь фактически подполковник Муниф аш-Шараф выполнял функцию контрразведчика, а о конспирации и мечтать не приходилось. Перемещался по городу в сопровождении двух машин, и всем становилось ясно, куда поехал заместитель Рушди.

Центр распорядился вести себя очень осмотрительно, пока не удастся завоевать уверенное положение, когда все забудут о том, что еще недавно Муниф сражался на другой стороне. Центр не мог глубоко осознать, что в Сааде Муниф — герой, его портреты буквально на каждом углу. И более того, самым жестким образом в категорической форме запретил участвовать в казни предателя.

…Акрам стал полноватым, с тех пор как Муниф его видел последний раз за рулем той машины, когда Мунифа бросили на произвол судьбы. Правда, они с Рушди вернулись утром, но ведь уже тогда Акрам понимал, что Мохсена нет на той вилле, а мальчишку с автоматом ждет жестокая засада. Не мог не догадываться, что парня убьют и перед этим будут пытать изощренно, как умеют, наверное, только арабы.

Полное лицо Акрама покрывал пот, как лак, глаза метались от одного к другому из находившихся в кабинете для допросов. Кроме Мунифа и Рушди здесь были еще двое из того списка, который составлял Муниф, разыскивая предателя.

Последние две недели интенсивно разыскивали родню Акрама в Хадрамауте. Нашли и дом, где они жили до 2004 года. Соседи просветили одного из людей Рушди, что после 2004 года семья вернулась в Джакарту, откуда приехала в Йемен в середине восьмидесятых. У них в Индонезии много родственников, они к ним периодически ездили, особенно их сын Акрам. Долго не было денег на возвращение в Джакарту, хотя они мечтали уехать. Чаще всего мать Акрама об этом говорила. И особенно когда заболела раком. Утверждала, что там хорошая медицина и она смогла бы вылечиться. Никому ничего не сообщали, просто однажды утром соседи встали и увидели, что дом семьи Акрама опустел. Считали, что они отбыли в Индонезию, но откуда такие деньги?

Муниф догадался, что поехали они на деньги, вырученные за смерти Хусейна аль-Хуси, Муслима и многих других, которые считали Акрама другом. Со слов Рушди, предатель даже был ранен в тех боях с правительственными войсками.

Они все стояли, кроме сидящего перед ними Акрама и присевшего на табурет в углу Лябиба. В боях за Сану ему раздробило ногу, он опирался на костыль и стоять долго не мог. Но смотрел таким тяжелым взглядом на Акрама, что ему и не требовалось нависать над задержанным, как делали Рушди и остальные. Муниф подпирал стену чуть позади остальных. Он опасался, что не сдержится.