Книга Сын Йемена, страница 106 – Ирина Дегтярева

— Он воевал с нами, подручный Мохсена.

«А старик не так уж погружен в себя. Да и старик ли он?» — подумал Муниф, догадываясь, что Дауд ровесник его покойного отца.

— Что он за человек?

Дауд приоткрыл глаза и покосился на Мунифа:

— Он всегда хотел жить хорошо. Понятия не имел о том, что такое зухд^[30]. И это все его грехи. В остальном он обычный, не самый злой, не самый жестокий. Воевал как все, кстати, вместе с твоим отцом, до того как захотел жить лучше всех.

— Ты помнишь, был кто-то из окружения Хусейна аль-Хуси из Индонезии?

Неожиданно для Мунифа Дауд пожал плечами:

— Что такое Индонезия? Я безграмотный. Почти всю жизнь воевал, а потом сидел здесь, смотрел на людей, коз и коров и молился, — он отчего-то говорил о себе в прошедшем времени.

Разочарование накатило на Мунифа. Что-то Рушди напутал. Не похож этот человек на начальника службы безопасности. Может, Рушди его разыграл? Но все же Муниф попытался зайти с другого конца:

— Кто из них был приезжим или его родители?

— Так семья Акрама из Хадрамаута. А до того они жили где-то далеко. Все остальные из Саады. В том году… — Дауд замолчал надолго и скрюченным заскорузлым пальцем потер заслезившийся глаз. — Его родители уехали отсюда. Говорили, что кто-то из них заболел серьезно, вроде он их отправил на лечение. Считалось, что они переехали обратно в Хадрамаут, там у них вроде бы родственники.

Муниф похлопал старика по плечу с благодарностью и почувствовал, что Дауд довольно крепкий мужчина. В исламе нет монашеской жизни, но Дауд стал практически отшельником, причем для уединения ему не требовалось уходить в пустыню, он мог быть один на людной улице в своем тоже, наверное, черно-белом мире. А может, и не было там белого? Только оттенки черного…

— Ну куда ты запропастился, сейиди? — из дома вышел охранник и уставился на сидящего на земле Мунифа. — Мне же Рушди голову оторвет, что без охраны. Он сейчас приедет, просил тебе передать.

— А ты важный человек, с охраной, — сказал Дауд то ли в самом деле с уважением, то ли со скрытой иронией.

Муниф поднялся, подивившись, как старик может целый день сидеть в такой скрюченной позе.

Рушди подкатил, остановившись за несколько домов до жилища Мунифа и запылив улицу.

Он отмахнулся от пыли и своей охраны одним жестом и стремительно зашагал к Мунифу. Кивнул Дауду, когда приблизился, и, взяв Мунифа за локоть, увлек его в дом. В сумраке тесного коридора сказал взволнованно:

— Я еще раз прикинул, по всему выходит, что Акрам, — он потер шею, пошевелил могучими плечами так, что заскрипели ремни его портупеи. Это было старомодно, но Рушди носил именно портупею. — Только он мог догадываться о том, что у нас есть свой человек в генштабе. Честно сказать, я косвенно виноват. Болтнул при нем, что мы обо всех шагах генштаба осведомлены.

— Ты уверен, что Дауд был во главе службы безопасности при Хусейне? Он даже читать не умеет.

— Все он умеет! Еще как минимум три иностранных языка знает. Что он тебе сказал? Раз ты не удивился моим словам об Акраме, то…

Муниф вкратце изложил историю с Индонезией и предполагаемым происхождением Акрама.

— Надо послать людей в Хадрамаут, осторожно раскопать историю семьи Акрама, чтобы до него не дошли эти круги по воде, — заключил он. — Тем более наши с тобой подозрения совпали. Это уже не случайность.