Книга По острым камням, страница 73 – Ирина Дегтярева

Дядя в том доме был лишь однажды, перевозил вещи семьи Захида из казармы. Запомнил только, что дом рядом с рынком, а на входной двери была вычурная резьба, вроде даже доисламская, с животными. Дядя в юности столярничал и потому запомнил. Он так и сказал, что язычник дверь делал.

Когда приятель Тарека нашел все-таки дом с резной дверью, отыскался и хозяин. Его стоило только слегка припугнуть, чтобы он нашел в коробке со старыми квитанциям квиток о переводе денег из UBS, хотя он вспомнил, что настойчиво просил расплатиться с ним наличными. Ему пришлось даже открыть счет, чтобы деньги были переведены ему. Жильцов он в лицо не видел. Переговоры с ним вел какой-то египтянин-посредник.

Кто был этот египтянин узнать спустя полтора десятка лет не представлялось возможным. Да и не суть, как решил про себя Горюнов, прочитав в кабинете Александрова отчет Тарека о проделанной работе.

— Тарек не такой уж кровожадный малый, — утешил ее Петр. — Он не питает нежных чувств только по отношению к твоему отцу. К тебе претензий у него нет. Но, если он не доберется до Захида, то на безрыбье и рак рыба.

— Думаешь, я боюсь? — Джанант стала еще бледнее. Она вспомнила ночные отлучки отца, которые тот списывал на начало подпольной работы. Вспомнила и появившиеся у него в тот же период новые часы взамен прежних, забытых в багдадском доме в спешке лихорадочных ночных сборов.

— А тебе пока что нечего бояться, — Горюнов вытянул длинные ноги, почувствовав, что золотая рыбка охотно, доверчиво клюнула, взяла в рот наживку, шевелит пухлыми губами, пробуя на вкус наживку, пытаясь нащупать острие крючка, подозревая, что он существует.

Теперь предстояло привлечь ее еще сильнее. Так, чтобы ей не захотелось выплюнуть злосчастную наживку.

— И вообще, чего бояться, пока ты со мной и будешь делать, что я тебе посоветую.

Джанант засмеялась, но промолчала. Как видно мысли ее шли в грустном направлении. Всему конец, все плохо. Горюнов понимающе покивал головой.

— Я не понимаю, — она обессиленно опустилась на низкую скамью из ротанга. — Ты хочешь, чтобы я сдала местонахождение отца?

— Если ты будешь покладистой, то Захида никто не тронет, даже если ты сама осознаешь, что твой отец предатель, а ты, несомненно, к этому выводу, рано или поздно, придешь, то я тебя лично предостерегу от того, чтобы разобраться с отцом или нанять убийц. И не потому, что я противник отцеубийства, а потому что Захид будет нам нужен.

Джанант затошнило. Дурнота не отпускала при мысли, что шантажируя ее отцом-предателем, одновременно ей самой предлагают предать. Будет ли это предательство сопоставимо с предательством, совершенным отцом? Вряд ли! Но как отец мог узнать, где скрывается Саддам, если сам в то время находился в глубоком подполье, ни с кем не контактировал… Даже если общался с американцами… Как они вышли на него? Чем приперли к стенке? Посулили денег?

«А что если он работал на американцев давно?» — мелькнула догадка у Джанант, и она осознала, что приняла доводы Макина сразу и безоговорочно. Разозлилась на себя за доверчивость и на него за убедительность и горькую правду в глазах. Его глаза не лгали. Слишком спокойные, слишком усталые, много знающие и понимающие. Если и врал, то в мелочах, но в целом, он был однозначно правдив.