Книга По острым камням, страница 48 – Ирина Дегтярева

Горюнов поднялся со скамейки, кивнул на прощанье Ваджи и удалился со двора, сорвав по дороге короткую веточку вечнозеленого самшита и похлопывая ею себя по ноге.

Доктор проводил его ошалелым взглядом и, сбросив с себя оцепенение, через минуту бросился обратно в здание больницы, чтобы позвонить жене Тарека, которая все еще, как и несколько лет назад, работала у супругов Ваджи в доме поварихой и домохозяйкой. Хануф уже сама отыщет своего Тарека-сайида. Она в курсе дел мужа. Дочь завербованного Тареком много лет назад хамасовца, одного из лидеров ХАМАС, Хануф проверена Центром и подключена к работе.

В старинном доме, где на углу располагалось кафе «Кассет», было четыре этажа и мансардный пятый. На улицу еще не выставлялись столики, но торчали какие-то странные кадки с пучками двухметрового бамбука и реденькими розовыми искусственными цветочками на этом бамбуке. Если бы не цветочки, вся эта композиция напоминала кадку с розгами в бурсе или дореволюционной гимназии.

Внутри тоже декор не отличался изысканностью. Заросли искусственных цветов то ли а-ля Япония, то ли а-ля бюро ритуальных услуг. Представив, как отнесется к такой обстановке ироничный Тарек, Горюнов пожалел, что ему попалось на глаза именно это заведение, но переносить встречу в другое место уже было поздно.

Горюнов уселся в закутке, окруженный этими странными розовыми и белыми гирляндами шуршащих на сквозняке цветов и заказал улиток и луковый суп.

Тарек подошел бесшумно и приобнял Горюнова за плечи. Тот еще раз обругал про себя спецов по изменению его неизменившейся внешности.

— Ты меня еще в макушку поцелуй, — проворчал Петр, покосившись на бывшего полковника иракских спецслужб и личного охранника Саддама.

Тарек словно законсервировался — похудел, был коротко подстрижен, выглядел, пожалуй, даже молодо, лишь седина на висках и проседь в саддамовских усах напоминали, что он далеко не молод.

— Узнаю язвительного Кабира-сайида, — Тарек втиснулся в узкое пространство между обеденным столом и кадками с шуршащими цветами, покосившись на розовое облако из пластиковых лепестков за своей спиной.

— Я уже давно для тебя не сайид, — пожал плечами Горюнов. — Однако просьба имеется. Или поручение, расценивай как угодно.

— Расценю, — полковник взглянул на тарелку Петра и скривил очень смуглое лицо. Оно нисколько не утратило загар после, хоть и мягкой, европейской зимы. — Но сперва поесть бы чего-нибудь. Только не это, — он брезгливо ткнул в раковины улиток. — В этом богоугодном заведении есть что-нибудь похожее на еду?

— Мясо? — уточнил Горюнов с ухмылкой. — Найдется.

Тарек сделал заказ, подпер крупными почти квадратными ладонями подбородок и в ожидании уставился на бывшего напарника Кабира Салима. Подлинного имени его он не знал. При достаточно высокой степени доверия, которую с небольшой натяжкой можно было назвать дружбой, привязанностью, Петр не решался выдавать ему даже эту информацию, не говоря уже о многом другом. Вот и сейчас он изложил Тареку полученную из Пакистана информацию очень сдержанно. Сухие факты.

— Захид Джад? — переспросил полковник, глубоко задумавшись. — Знавал я одного… Да и дочь его помню. По возрасту та, которую ты описал, вполне может быть его дочерью. Только я видел ее совсем маленькой, да и то мельком. Неужели не помнишь? Захид аль-Тикрити Алия Ишмаил. Приближенный Саддама-сайида. Он вился около него, был дальним родственником. И, как я предполагаю, он и сдал место схрона Саддама.