Книга Менеджеры халифата, страница 50 – Ирина Дегтярева

«Сейчас уже некому по башке настучать, – он снова достал сигареты и положил их перед собой. – Я теперь и сам кому хочешь настучу, и не газетой. Но и отвечать за все только мне», – он вздохнул и проводил заинтересованным взглядом проходившую за окном девушку в длинном лиловом пальто и в лакированных ботиках на шпильке. Она шла по слякоти, нисколько не заботясь о том, что заляпает свои блестящие ботики. Горюнов вспомнил, что женат, и отвернулся от окна. Тем более его хлопнул по плечу появившийся Юрасов.

Потирая руки, он уселся напротив.

— Ну и погодка! Это тебе не Анкара. Ты что-нибудь заказал?

— Тебя дожидался, – Петр щелкнул по кружке кваса. – Так ты, значит, в Анкаре обретаешься?

Юрасов поднял глаза от меню и кивнул:

— Ты за рулем? Я по поводу хреновухи.

— Какой там! В Москве теперь на машине ездить себе дороже. Москва для москвичей, но только для избранных, тех, что в центре живут. Валяй, заказывай хреновуху. Гулять так гулять.

— Да уж, не виделись сто лет. Жаль только не в том составе. Что же с Муром вышло? Вы же служили вместе.

— Номинально – да. Но ты же знаешь, как это на деле. Только слухи дошли, как и до тебя. Он погиб. Подорвался на фугасе, ехал в машине с какими-то арабами из ИГИЛ^[47]. Ты же помнишь Мура – слишком рисковый парень… был. Язык не поворачивается так о нем говорить.

Принесли хреновуху – горькую настойку на хрене. Они выпили за встречу и за успехи в службе, а еще за упокой Сабирова. Мысленно Горюнов пожелал Муру долгих лет. Сколько Теймураз еще сможет держаться, балансируя на грани? Сколько он будет нужен американцам в отрыве от доступа к информации? Они переманили его, забрали у MIT, значит, какие-то виды на него имели. Он должен будет выдавать методики нашей работы, его станут выжимать как лимон. На сколько времени у него хватит запала и как плотно его укомплектовали правдоподобной дезинформацией или какие полномочия он получил по сдаче подлинной информации?

— Давно оттуда?

— Да не слишком. А ты-то женат? – постарался сразу уйти от скользкой темы Горюнов.

— Куда деваться? Конечно, – он развел руками. – Странно, что ты засиделся в холостяках.

— Молодой еще, – посмеялся Петр. – Успеется. А дети у тебя есть?

— Дочь, уже студентка и уже невеста. Вот ведь головная боль эти девицы. К счастью, в основном жена с ней сражается. Я, как правило, в отъезде. Сейчас вот выдался небольшой отпуск в связи с награждением. А ты?

— Так у меня тоже сбор урожая, в смысле орденов. – Горюнов испытывал дискомфорт от разговора с Юрасовым, полагая, что с ними случилась банальная вещь – студенческая дружба подзабылась, перетерлись нити, связывающие их. Общие темы существовали, но для обоих они под запретом. На место той безоглядной дружбы пришли опыт, осторожность и закостенелость.

Им оставалось только предаваться воспоминаниям о годах учебы, преподавателях и сокурсниках. Довольно быстро выяснилось, что несколько из них помимо Сабирова погибли. Один в Африке, другой так же, как и Мур, в Сирии, третий в Афганистане. Помянули всех, поочередно.

Горюнов контролировал себя, а Юрасов пил неумеренно и нервозно. У Петра создалось ощущение, что он хочет расслабиться и вести себя непринужденно, но что-то его все же сковывает. Даже снизился градус привычной иронии Николая. Он временами казался мрачным, и его карие глаза с темными подглазьями выглядели мутными и отрешенными то ли от выпитого, то ли от неразрешимых проблем, которые его, по-видимому, одолевали.