Книга В тени скалы, страница 79 – Ирина Дегтярева

— В качестве хамасовца. Из сектора Газа, – Руби белозубо заулыбался.

— Не понял. Эй! Куда ты?

Руби побежал в воду, доплыл до волнорезов довольно быстро и вернулся, отжимая рукой мокрые волосы. Он бесцеремонно выдернул из-под Тарека полотенце и стал вытираться.

— Кто он? – раздраженно спросил Ясем, поднимаясь и отряхиваясь от песка. – Где ты его откопал?

— Даже слепой цыпленок иногда находит зернышко, – серьезно изрек Руби. – Он журналист из «Хаарец» [«Хаарец» – ежедневная израильская газета, учрежденная в 1919 году]. Оппозиционный товарищ. Во всяком случае, политику Израиля в отношении палестинцев он считает просто-таки преступной. По счастью, он сейчас в Ашкелоне. За последнюю статью об израильских летчиках к нему полиция приставила охрану.

— Что он такое написал? – удивился Тарек.

Они уже шли к машине.

— Мне запомнилось… – Руби задумался и процитировал: – «Как ты спишь ночью, летчик? Ты видел картины смерти и разрушений, которые ты нанес, по телевизору, а не только через прицел? Видел ли ты изуродованные трупы, кровоточащие раны, испуганные лица детей, ужас в глазах женщин, страшные разрушения, нанесенные из твоего супер-модного самолета? Это все результат твоих рук, наш прекрасный летчик». И дальше в таком же духе.

— А, – протянул Тарек. – Странно, что он еще жив. И какое отношение он имеет к нашим сугубо интимным делам?

— Как ты понимаешь, я вышел на него не в качестве сотрудника Моссада, а как человек, плотно связанный с ХАМАС. Наши с ним переговоры сводились к тому, чтобы совершить обмен информацией – баш на баш.

— Стоп! Какой информацией?

Сюда Руби приехал на такси и теперь сел за руль красного форда. Тарек все еще не садился, заглядывая в салон и докуривая.

— Ты ему ситуацию в секторе изнутри обрисуешь. Так сказать, по свежим следам. Только выбрался оттуда. Арабского он не знает. Я буду переводить и корректировать.

— Допустим, – с сомнением согласился Ясем, усаживаясь в накалившийся на солнце форд. – А что он нам даст?

— По моим сведениям, Гидеон проводил журналистское расследование именно по интересующей нас теме. Он вышел на кого-то, кто имеет непосредственное отношение к связям ЦАХАЛ с ИГИЛ. После этого ему дали по рукам из Шин-бет.

— Его не удовлетворит анонимное интервью, – засомневался Тарек. – А как ты считаешь, ему стоит рассказать, кто я на самом деле?

— Не горячись, – урезонил Руби. – Английский забудь. Мне не нужно, чтобы вы общались напрямую. Не порть мне игру. Сиди важно и надувай щеки.

— Это я умею. А ничего, что у меня рожа разбита?

— Скажем, что тебя избили при переходе КПП.

— Кто бы меня пропустил, если учесть, что я хамасовец? А как ты объяснил журналисту свою просьбу? Он не испугался?

— Ну он не из пугливых. Я пояснил, что руководство ХАМАС обеспокоено усилением ИГИЛ и опасается утечки молодежи в ряды черного халифата. И было бы отличным козырем для профилактических бесед имамов с молодежью подтверждение связи израильских военных с командирами ИГИЛ. Охладило бы многие умы.

Тарек считал затею пустой и безрассудной. Гнаться за эфемерной надеждой в расчете, что журналист даст имя-фамилию осведомленного офицера. Надо еще на него выйти, да и как заставить говорить. В общем, только последний пункт не вызывал у Тарека сомнения – заставить пооткровенничать можно любого, лишь бы этот «любой» знал, о чем его спрашивают. Методы расспросов Тарека могли заставить говорить собеседника о том, чего он вовсе и не знает, и говорить красноречиво и взахлеб. Вот поэтому Ясему хотелось быть убежденным, что материал, с которым придется работать, не пустышка. А журналистам он вовсе не доверял.