Книга В тени скалы, страница 74 – Ирина Дегтярева

Сначала Тарека приволокли на базу танкистов. Он и не рассчитывал, что с ним будут обращаться как с военнопленным по международной конвенции, тем более зная, как с пленными персами обращались в Ираке. Но то, что его сразу поведут расстреливать, он не предполагал.

Ясему на голову надели мешок и поставили на колени на разъезженном танками дворе. В таком же положении, как он, оказались еще несколько плененных солдат. Когда раздалась первая автоматная очередь, стоящие рядом на коленях парни вскрикнули. Но это были не предсмертные вопли. Орали от страха. Тарек молчал, предпочитая умереть молча, умереть как мужчина.

Расстрел не закончился. Под хохот персов и их воинственные выкрики то и дело над головами пленников рассыпчато звучали автоматные выстрелы. Один раз пальнули прямо над ухом Тарека, что вызвало у него сильную резь в правом ухе, перешедшую в монотонную головную боль.

Затем его куда-то волокли по земле, пинали, но еще не били. Бросили на металлическое дно грузовика и повезли в неизвестность, уперев в спину приклад автомата.

То, что не расстреляли, будило некоторые слабые надежды на жизнь. Однако Ясем Тарек успел повоевать и повидать многое, чтобы понимать – смерть в его ситуации была бы лучшим исходом. Умирать теперь он будет долго и мучительно. Персы славились своими изощренными пытками. К чести арабов надо сказать, они тоже умели добывать сведения из затаенных глубин человеческого сознания и подсознания.

Тарека привезли в штаб армии и взялись за него всерьез. Его держали в железном ящике под полом, затем, вытащив на свет, подвешивали вниз головой к потолку камеры для допросов, били. Причем тем сильнее, чем плотнее он молчал.

Вопросы не отличались оригинальностью. Имя, звание, должность. Поскольку документов с собой в разведку Тарек не брал, допытывались персы чрезвычайно настойчиво. Скольких персов он лично убил на войне, численность его подразделения, сколько самолетов и танков у Ирака. И все в таком же духе.

Час давали на передышку в железном ящике, чтобы собраться с мыслями и осознать всю безнадежность запирательств. Следующие полчаса он проводил подвешенным к потолку, осыпаемый вопросами переводчика с арабского. Тарек скрывал, что понимает и фарси.

Из разговора допрашивающих его контрразведчиков он понял, что они считают его тем, кем он является на самом деле – разведчиком. Одним из виновников сорвавшейся операции иранцев. Как ему ни было плохо, он смекнул – чтобы дожить до рассвета, необходимо выдавать себя за обычного солдата-танкиста.

Он начал потихоньку «сдаваться». Фантазировал, изображал слабоумного, контуженого, не понимающего, о чем его спрашивают, малограмотного. Но прессинг не ослабевал. Измученный Тарек несколько раз терял сознание, сказывалась контузия. К тому же есть и пить ему не давали первые сутки. Затем дни смешались, спрессовались, как воздух в железном ящике под полом камеры.

Тарек не надеялся ни на что. Он понятия не имел, что в это время его искали. Пытались вести переговоры. И все-таки договорились, чтобы поменять Ясема на иранского офицера.

Обмен проводили около застрявшего в грязи танка. Тарек сам идти не мог, его тащили под руки. Но он успел заметить хромающего навстречу перса, на которого меняли Ясема. Он встретился с ним взглядом и ощутил свою беспомощность. В сознании, замутненном тяжелым физическим состоянием и высокой температурой, возникла поразившая его мысль: «Неужели у меня такой же мертвый взгляд? Как дальше жить?» Словно в зеркало поглядел… Тареку было тогда двадцать с небольшим лет.