Книга В тени скалы, страница 67 – Ирина Дегтярева

Но вялыми хамасовцы на подходе к «Эрезу» оказались не из-за вселенской апатии и страха. Они уже получили указание «прикрыть лавочку» и никого не выпускать.

Тарек, покинув машину Ахмеда, не успел пройти последний хамасовский пост, когда бойцы ХАМАС перегородили дорогу металлическим раздвижным забором. Люди пытались взять его штурмом, но хамасовцы дали автоматную очередь поверх голов.

Тарек оглянулся. Машина Ахмеда поблескивала задним стеклом на солнце уже далеко. Ясем пожалел, что не взял автомат. Возникло горячее желание с АК наперевес прорваться к заветному КПП, покрошив по дороге этих болванов, которых со дня на день сметут танки.

«Мы это уже проходили», – подумал он, глядя на беснующихся около хамасовцев женщин в черных никабах. Они порывались выцарапать им глаза и тыкали в лица орущими младенцами.

Ясем испытывал безысходность от неумолимости происходящего. Будь сейчас хамасовцы и иже с ними милыми паиньками, прекрати они пулять в Израиль своими «Кассамами», ничего не изменится – скала нерушима, и раз решили повоспитывать своих карманных арабов, значит, выполнят задуманное. Может, такие меры в связи с процветанием ИГИЛ, которое они же отчасти и спонсируют? Излишнее взаимопроникновение ИГИЛ в ХАМАС и наоборот чревато симбиозом, чудовищным и неконтролируемым. Да и, кроме того, ИГИЛ имеет неоднородную структуру и держать их под контролем будет все сложнее. Почуяв силу, они забудут обо всех обязательствах. Тем более, как знал Тарек, обещания, данные неверным, по сути, не являются обещаниями. Так, пустые слова.

А ослабленный ХАМАС – это хороший ХАМАС. Войной на Израиль они не пойдут. Постреливать только будут, что очень успешно используют израильские политики, активно муссируя агрессию ХАМАС в свих выступлениях перед благодарным электоратом. И ведь правда, ракеты над головами этого самого электората летают и, случается, люди гибнут. Так что внешний раздражитель можно использовать и раскручивать по полной. С противоположной стороны в секторе политики промышляют тем же. А молчаливые окровавленные дети и по ту сторону, и по эту молча и с укором смотрят на безоблачное небо – одно над всей Палестиной, объединявшей когда-то земли современных Израиля, сектора Газа, Западного берега, части Ливана и другие.

Выискивают взглядом Всевышнего, пытаясь понять, почему он от них ото всех отвернулся…

Тарек тоже выискивал взглядом, но не Всевышнего, а видеокамеры. В высшие силы он, конечно, верил, как добропорядочный мусульманин, но, как тертый жизнью человек, считал, что не стоит без дела беспокоить начальство, пусть и всемогущее. На то Всевышний наградил некоторых двуногих особей головой, чтобы использовать ее не только для курения и приема манны небесной.

Увидев среди беженцев девочку с небольшим зеркальцем в руке, Тарек подошел к ней, пока ее мать препиралась с хамасовцем. За несколько шекелей он взял зеркальце в аренду. С его помощью пустил солнечного зайчика настойчиво на одну из камер, установленных на заборе. Это вряд ли понравилось бы оператору, следящему за мониторами на КПП, но если Тарека там ждут, то обратят внимание, что он застрял на подступах. Минуты через две он вернул девочке зеркальце и, присев на бетонный блок, стоящий поперек дороги, закурил вместе с другими палестинцами, которые не торопились уходить в надежде проскочить в Израиль.