Книга Операция «Пилот», страница 31 – Ирина Дегтярева

Руслан отставил чашку, от смеха расплескав остатки кофе.

— Да вдруг вспомнил. Видел тут плакатик один недавно. У тебя же кот есть?.. Ну вот. Изображен на плакатике Сталин с котом на плече, а внизу надпись: «От депрессии спасают коты и репрессии». Это прям про тебя.

— Иди ты! — хмыкнул Игорь. — Вот и докатились мы… — Он повел рукой.

Они переглянулись. Речь, конечно, не столько о беспечности в армии, украинской и русской, которая может заинтересовать сотрудников разведки, а о войне в целом. Тут уж разведка из сферы тайной, тихой переходит в открытую фазу противостояния — где правят бал диверсии и террор.

— Теперь в качестве бонуса к миллиону баксов можно будет посулить пилотам иностранный паспорт. — Руслан обернулся на дверь и сказал вполголоса: — Предложи мне сейчас кто-нибудь такое, я бы бегом бежал.

— Я бы тоже, но для этого надо быть уверенным, что на той стороне, откуда поступило заманчивое предложение, не сидят два таких же циника, как мы с тобой, а за их спиной не маячит некий болгарин из… — Он подмигнул. — А учитывая, что он все-таки маячит, мне неохота примерять на себя черкеску с завязками. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Да нас всех уже, в сущности, в нее облачили. Вопрос времени. — Руслан устремился к двери, не желая продолжать разговор, который ему казался бессмысленным.

В этот момент снова пришло сообщение от Андрея:

«А вы, собственно, кто, откуда? Какие у вас полномочия делать такие предложения?»

Оставалось последовать совету болгарина и быть откровенным:

«Из Украины. Представляю интересы нашего государства. У нас абсолютно любые полномочия, чтобы реализовать то, о чем вам написал. То есть заплатить миллион долларов за единицу боевой техники. К тому же мы сможем предоставить вам паспорт практически любого европейского государства, вам и вашей семье. Но надо обговорить все условия. Можно переговорить лично, по закрытому Скайпу. Как говорится, глаза в глаза».

Корявые формулировки, написанные болгарином, Игорь слегка разбавлял человеческим языком, думая, что надо быть болваном или очень жадным болваном, чтобы на это клюнуть. Хотя за гарантированный, скажем, австралийский паспорт он бы на многое пошел, как и Руслан. Наверное, многие бы сейчас хотели окопаться где-нибудь в тихом укромном месте, как и немцы, которые в 1945-м да и в конце 44-го уже желали скрыться хоть в ЮАР, хоть в Латинской Америке. И скрывались, кто имел деньги или блат и кому удавалось выехать через Швейцарию, затем сменить документы. Это, конечно, те немцы, что, вскидывая руку в приветственном жесте нацистов, сперва внутренне посмеивались над этим, а потом содрогались, когда все зашло слишком далеко. И гестапо, и концлагеря, в том числе для немцев, куда легко было угодить, если, попав под подозрение в нелояльности, не удавалось до ареста удрать на фронт.

Игорь хорошо знал историю. А когда стал наблюдать факельные марши украинских нацистов под окнами своей квартиры на Крещатике, мурашки побежали по коже уж точно не от восторга и не от фанатичного экстаза. Отнюдь. Русский по крови, Игорь не то чтобы ненавидел русских, но относился с подозрением к тем, кто живет по ту сторону границы. Однако и накачанные не только в спортзале, но и нередко наркотиками татуированные жлобы не вызывали в нем чувства гордости за родину. Оторопь брала от их вида, их лозунгов и агрессивного поведения. Как сотрудник спецслужбы Игорь понимал, что власть потеряла контроль над толпами этих оголтелых недоумков.