Книга Синдром, страница 137 – Катори Ками

— Что ты им сказал? — выговорил он с заметным трудом.

— Что устрою вашу встречу только с твоего согласия, — Ирвин говорил спокойно, хотя внутри все сжималось от волнения. Элиза и Джозеф надеялись, что у него все получится, и так не хотелось их разочаровать. — Брендон, они тоскуют по тебе. И ни в чем не винят. Джозеф сказал мне это по меньшей мере трижды и просил передать…

Договорить ему не дал звук падающего стула — Белл встал так резко, что удобный дизайнерский стул-кресло отлетел в сторону, проскрежетав спинкой по полу.

— Брендон! — Ирвин тоже вскочил с места, но Белл его будто бы уже не видел — он стоял, раскачиваясь, обхватив себя руками за плечи, а потом начал пятиться. Запнулся о злосчастный стул и, развернувшись, бросился прочь из комнаты.

Ирвин рванулся следом, но опоздал на целую вечность. Он только вбежал в коридор, ведущий к комнате Брендона, а тот уже захлопнул дверь.

— Белл, — в отчаянной попытке перехватить его Ирвин дернул дверь на себя. Но увы — тяжелое полотно даже не дрогнуло. По нервам ударил лязг закрываемых замков, а потом, как накрывающая гроб могильная плита — задвигаемого засова. — Брендон!!! — что было сил заорал Ирвин и ударил в дверь кулаком.

Нечеловеческий крик, раздавшийся в ответ, не смогла заглушить даже дорогая шумоизоляция. До сих пор срывы Белла всегда происходили бесшумно, но в этот раз его защита получила слишком глубокую брешь и уже не могла удержать годами подавляемые эмоции. Те рвали Белла на части, и он кричал так, будто его тело наживую разрезали на куски.

— Брендон! — снова заорал Ирвин и замолотил по двери.

Бесполезно. Белл не слышал его, погруженный в свой личный ад. А возможно, просто не слышал за толстыми стенами.

Камеры! Ирвин бегом кинулся в кабинет. Включил монитор видеонаблюдения, нашел камеру, установленную в комнате Брендона, ткнул в иконку, выводя изображение с нее на экран.

Пару секунд он был дежурно-серого цвета, а потом окрасился черным.

“Оборудование отключено или неисправно”, — гласило пояснение.

Интерком и даже дверной глазок — все оказалось выведенным из строя, и оставалось только удивляться, как Брендон успел все это за несколько минут. Чувствуя, как у самого полились слезы из глаз, Ирвин вернулся было к себе в комнату — оттуда хотя бы не было слышно душераздирающих криков, но потом снова бегом бросился к железной двери.

Он совершал такие перебежки еще несколько раз — захлебываясь слезами, не в силах больше слушать надрывный хриплый крик, но пугаясь еще больше, когда расстояние заглушало звук.

Через час голос Белла сел настолько, что его было почти не слышно даже вплотную к двери. Но он все еще кричал.

— Брендон, вернись ко мне, — снова и снова просил Ирвин, безрезультатно дергая дверную ручку.

Ответом ему была или гробовая тишина, или сиплый вой смертельно раненого зверя.

В конце концов Ирвин сел на пол рядом с дверью и принялся громко, насколько хватало сил, говорить. Зачитывал по памяти отрывки ролей, рассказывал о своем детстве. О Кайле, о том, как запретил себе чувствовать, о Бобе и Максе. О прочитанных книгах и как купил первый спорткар…

Губы давно пересохли и покрылись коркой, горло саднило. Ирвин не замечал, что сам уже осип, а нос заложило от слез, текущих по щекам. Он говорил и говорил, боясь остаться в тишине, боясь, что, остановившись, чтобы перевести дух, услышит хлопок пистолетного выстрела или стук падающего ножа.