Книга Стань Звездой!, страница 340 – Катори Ками

— Мистер Ласард, давайте ближе к делу, — сказал нетерпеливым тоном. — Ваша жена вам изменяла?

— А? — Ласард поднял на камеру красные, но странно сухие глаза. — Ну да. Как ни приду со смены — ее дома нет. Вернется к ночи, запах... на весь дом. И спиртным пахло, и табаком... а чаще — духами разными. Спрашиваю, куда ходила, зачем?.. Отстань, говорит, надоел ты мне. Будешь выступать — разведусь и ребенка заберу. А куда я без ребенка-то теперь? Вот и уйду, бывало, в подвал, и вою там от безысходности. Ну, думаю, ладно, ребенок вырастет, поймет. Опора мне будет.

Он снова громко высморкался.

— А он как оборотень вырос, — Ласард достал из кармана какую-то бутыль, отхлебнул пару глотков. — Все с матерью да с матерью. Я для него враг, что ни скажи — все в штыки. Дома не застанешь, все по дружкам, да по гулянкам. Учился плохо, про уроки спрошу — в крик. И жена тут как тут — чего дитя тиранишь. Отстань от него. Я и начал по вечерам в бар заходить. Не подумайте, пива выпью да в тепле посижу. А они — пьянь подзаборная, тунеядец. А я на вредном производстве столько лет, как медкомиссия — так говорят, нельзя тебя допускать, угробишь себя. Я сколько раз на коленях стоял, умолял, обещал в госпиталь сходить... Ну куда я пойду, когда медстраховка столько стоит. А на колледж копить надо, ребенок взрослеет... Все думал — образумится, за ум возьмется.

Доминик хмыкнул.

— Да вроде взялся, — послышался щелчок зажигалки. — В его деле не за красивые глаза платят.

Ласард пожал плечами.

— Я ему весь год говорил, давай посмотрим, что там с колледжами. Если надо, я к учителям пойду, попрошу с тобой позаниматься, чтоб оценки подтянуть... А у вас курить можно? А не угостите сигареткой? Вот спасибо... Вот, и говорю, давай поговорю с учителями... а он "Отвали, говорит, кому твои оценки сдались". И добро бы, можно было бы на спортивную стипендию рассчитывать, так он же раз-другой на тренировку сходит, а потом ему другое интереснее. Так и доучился... ни шатко ни валко.

— Но потом он поступил в колледж? — Доминику явно надоели излияния Ласарда и он стремился поскорее вывести его на конец разговора.

— Ну, теперь говорят, что поступил... — Ласард помрачнел. Пару минут молча курил, потом затушил сигарету о подошву грязного башмака и убрал "бычок" в карман. Явно собирался "дотянуть" оставшиеся до фильтра пару сантиметров. — Жена моя заболела тогда. Слегла, я все свободное время с ней в больнице проводил... Наверное, тогда я ребенка и упустил... Да и кого винить, если с утра до вечера на работе, а потом в больницу. То врачей ищу, то лекарства. Раз пришел домой, уже заполночь. Ну да, пива выпил тогда, да только повод был: жена на поправку пошла, врачи говорили, операция не потребуется. А он закричал на меня. Пьянь, говорит, и мать ты угробил. Я все его спросить хотел, чем же угробил, если она дня со мной не работала, и дома всегда поесть было, и в новой шмотке никому не отказывал. Да только не стал он меня слушать. Деньги говорит давай, а не то голову разобью. И ничего не докажешь, все решат, что спьяну угробился, — Ласард уронил лицо в ладони, его плечи затряслись. — Испугался я тогда. Мальчик высокий вырос, кулаки как раз с мою голову. А в глазах такое страшное... чернота. Взял я чековую книжку, дал ему чек на все, что на счету было. Он шмотки в сумку покидал, по дому прошелся — видео забрал, стерео, фотоаппарат новехонький. Не погнушался даже к матери в шкатулку залезть. Она перед тем, как ее в больницу забрали, обручальное кольцо сняла. Все боялась, что соскочит с пальца и потеряется — она так похудела, остались одни кожа да кости… Вот и оставила его дома, — Ласард тяжело вздохнул. — Зашел я в спальню, а он там. Не смей, говорю, это кольцо твой прадед твоей прабабке на руку надевал, я им твоей матери в верности клялся. Не трожь, не святотатствуй. А он… — снова всхлипнул и приложился к фляжке. — Отойди, говорит. Все равно возьму, я его заложу, мне деньги нужны. Ну я его еще вразумить пытался, все думал, послушает он слов моих. Когда вижу, что ребенок не в себе, алчность его разум замутила, хотел обнять. Думал, прикосновения родных рук морок скинут. А он… он кулаки сжал, свали мол, говорит. Не заставляй меня, мол. Я в страшном сне не мог поверить, что ребенок на такое пойдет. Даже не понял, что случилось, когда он первый раз меня ударил. Опешил, растерялся. А потом в голове все помутилось от боли, ни вздохнуть ни выдохнуть, рот крови полный, — сделал еще глоток.