Книга Проклятая гонка, страница 42 – Катори Ками

— Дверь люкса не попадает в угол обзора камеры, — огорошил его полицейский. — Мистер Ритбергер, вы должны понимать, что такое приватность ВИП-гостей.

— Я обескуражен! — с чувством выдал Рольф.

Полицейский иронии не понял, конечно же.

— Да, я тоже в замешательстве, — поддакнул он. — Итак, вы утверждаете, что всю ночь провели в номере и были здесь один?..

Ну все, пошел пелетон на второй круг. Ладно, противиться Рольф все равно не может, если не хочет продолжить разговор в полицейском участке. Главное — потом прочитать написанное и подписать каждую страницу. Спасибо Гроссеру, науку Рольф запомнил на всю жизнь, хоть и не думал, что она ему еще когда-нибудь пригодится.

В команде о произошедшем уже знали.

И, кажется, не рассчитывали увидеть Рольфа в боксах.

В открытую ему, конечно же, никто не говорил, но обвинение его в убийстве Маурисио и нанесении увечий Пио буквально висело в воздухе.

Ну а кто еще-то, некому больше. Никто, кроме Рольфа, не ссорился ни с одним, ни с другим. Если кто-то из механиков и недолюбливал Онцо за мерзкий нрав, показушное великодушие и лживое благородство, то Ломбардо перед командой всегда пушил хвост и был эдаким добрым дядюшкой, накидывающим внеплановые премии за победу или подиум Маурисио. О том, что эти выплаты заранее закладывались в бюджет, знали лишь топ-менеджеры. Рольф тоже был в курсе, его с год назад покойный ныне Маурисио просветил, презрительно кинув:

— И чего радуются, идиоты, — он закатил глаза. — Всего лишь полную зарплату получили.

Рольф тогда не стал поддерживать беседу. Не потому что сам он вообще никакой зарплаты не получал, и всевозможные премии, бонусы и прочие поощрения на него не распространялись. Ему просто была противна сама мысль, как можно так вести себя с работягами. Парнями и дамами, днями и ночами корячащимися над машинами. И переживающими за гонщиков больше их родителей, менеджеров, гоночных инженеров и самых преданных поклонников.

— Машина настроена, — сухо бросил Рольфу Кит и ушел к болиду Вергаса, ясно давая понять, что не собирается больше даже прикасаться к ней.

Подошел механик — всего один. Свободные заезды уже пять минут как начались, но он неспешно снял грелки с колес, убрал портативные кондиционеры и опустил машину с домкратов. Потом, не дождавшись от Рольфа сигнала, что он достаточно удобно устроился в кресле, застегнул ремни. И как только Рольф запустил двигатель, по-прежнему без какого-то рабочего рвения вышел на пит-лейн и махнул, мол, выезжай.

— Надин, детка, хоть ты еще со мной? — по радио спросил Рольф.

— Я всегда с тобой, — отозвалась Надин. — Все плохо?

— Да я обескуражен нафиг, — признался Рольф. Он не знал, как Тоби и Чарли, а сам он к этой фразе прикипел. Она и правда отражала его недоумение по поводу того, что творилось в головах механиков. И еще большее — как никто из топ-менеджеров еще не призвал их к порядку. — Надеюсь, хоть колеса мне прикрутили нормально.

— Не спеши пока, я всю телеметрию проверю, — сказала Надин. Черт, надо заканчивать в эфире трепаться, наверняка его радио будут сегодня слушать чаще других. Еще бы, такая сенсация — на гоночную команду натуральный маньяк нападает. Уже второму башку проломил. Ломбардо тоже ударили тяжелым тупым предметом. — Все в пределах нормы, как сам ощущаешь машину?