Книга Смерть чужака, страница 46 – Мэрион Чесни Гиббонс

Он взял у нее сумку, и она повела его к коттеджу «Зеленые пастбища».

Гостиная в доме была мрачной, темной, заставленной всякими вещами. Викторианская мебель, предназначенная для гораздо более просторных и величественных комнат, выглядела так, будто ее оставили здесь на хранение перед аукционом. Здесь было два черных дивана, набитых конским волосом, индийская латунная ваза с сухой пампасной травой, огромная стеклянная этажерка, на вершине которой громоздился облупившийся золотой орел, резной дубовый сервант, похожий на алтарь, и черные кожаные набитые конским волосом кресла с высокими спинками.

— А теперь, — сказала миссис Макнилл, — доставайте-ка свой блокнот, констебль.

Хэмиш послушно достал карандаш и блокнот и терпеливо замер в ожидании.

— Это она самая и сделала, — торжествующе заявила миссис Макнилл.

— Миссис Мейнворинг?

— Да нет же, миссис Стратерс.

— Жена священника? — Хэмиш почувствовал искушение закрыть блокнот. — Зачем ей это?

— Как раз таки недавно была лекция Собрания матерей по приготовлению пищи в микроволновой печи, — охотно поведала миссис Макнилл. — Она там выступала и все пыжилась от гордости, она вообще воображала знатная. А потом пришел мистер Мейнворинг и начал ее критиковать, а потом и вовсе сам взялся читать лекцию. Мы все под шумок смылись, но я прокралась обратно после его ухода, потому что она сказала, что мы можем поесть то, что она приготовила, а зачем мне тратить деньги на ужин, если я могу поесть бесплатно? Она меня не заметила, но я ее — да. Она пила херес прямо из бутылки, как какая-то потаскуха.

Хэмиш моргнул.

— А потом она что-то пробормотала об убийстве мистера Мейнворинга.

Карандаш Хэмиша перестал скользить по страницам блокнота. Его осенила идея.

— Тогда мне стоит пойти поболтать с миссис Стратерс.

— Вы токмо поделикатнее сообщите эту новость мистеру Стратерсу, — возбужденно сказала миссис Макнилл. — Он хороший человек и понятия не имеет, что женился на такой злодейке.

— Я все равно пока не буду ее арестовывать, — твердо сказал Хэмиш. — Спасибо за информацию.

— И вы называете себя копом? — ядовито спросила миссис Макнилл. — Мистер Макгрегор уже надел бы на нее наручники.

Хэмиш поднялся на ноги.

— Если вы вспомните что-то еще, миссис Макнилл, дайте мне знать, — сказал он. И ушел, не обращая внимания на злобное шипение за спиной.

Миссис Стратерс обрадовалась его приходу. Она засуетилась и поставила на стол чай со сконами. Обменявшись с ней последними сплетнями, Хэмиш сказал:

— Я только что узнал о вашей лекции по микроволновой кулинарии.

Жена священника покраснела.

— Самый ужасный вечер в моей жизни, — сказала она. — Я хотела убить этого человека.

— Но не убили?

Миссис Стратерс вздохнула.

— У меня даже не хватило смелости противостоять ему. Я просто стояла там, как... как... трусливая, униженная зайчиха!

— Понятно. Ладненько, тогда вернемся к первому преступлению — колдовству. Я надеялся, что ваш муж сможет мне помочь.

— Да что он может сделать? Но он скоро придет.

— О, я всего лишь хочу маленько с ним побеседовать.

***

В то воскресенье мистер Стратерс произнес самую пламенную проповедь в своей жизни. Он заявил, что три женщины, которые напугали миссис Мейнворинг, выдав себя за ведьм, ничем не лучше убийц. Они собственноручно с особой злобой убивали свои души. С большим наслаждением он описал пытки, с которыми они столкнутся в аду, и что вилы — меньшее зло, ожидающее их. Он бушевал, призывая гнев Божий на Кроэн. Он сравнивал Кроэн с Содомом и Гоморрой. Если виновные не признаются, говорил он, их души уже не спасти, как не спасти и Кроэн. Огонь небес обрушится на них всех. В то воскресенье церковь была полна. Когда мистер Стратерс подавался вперед на кафедре, прихожане вжимались в скамьи.