Книга На краю несбывшихся надежд, страница 92 – Оксана Ласовская

Но он не мог поступить иначе, не удостовериться, что все это неправда, обыкновенное мошенничество. Страх потерять Миру был смерти подобен. И ради нее он был готов на все.

Выбросив бычок в окно, он завел мотор и поехал к роддому. О том, чтобы вернуться домой, не могло быть и речи. Видеть Алену было выше его сил, а на то, что она уйдет, он даже не рассчитывал.

Меня выписали из роддома в среду. Доктор предлагал позвонить мужу, чтобы он забрал меня, но я не хотела никого видеть, даже Диму. Мой малыш пока еще был в морге, и стоило заботиться о похоронах, но в голове была звенящая пустота. Я не могла думать ни о чем, словно находилась во сне. Знаете, есть такие сны, когда все происходит очень реалистично, а потом ты просыпаешься и очень радуешься, что это был сон? Вот в таком сне находилась я, только проснуться нельзя было.

Забрав свои вещи, я попрощалась с Ирой, соседкой по палате, с завистью взглянула на малышку на ее руках и, с трудом сдержав слезы, покинула роддом. Я долго бродила по улицам, смотря на знакомые здания, остановки, неприметные дорожки между домами и не верила, что все это происходит со мной. В сумке настойчиво звонил мобильный, но я не отвечала. В глубине души я понимала, что веду себя как эгоистка и что мои близкие беспокоятся обо мне, наверняка уже предполагая самое страшное, но мной овладело такое безразличие ко всему, что самой становилось не по себе.

На улице начало темнеть, когда до меня дошло, что на этой улице я появляюсь уже третий раз. Словно очнувшись, я потрясла головой и, перехватив сумку поудобней, ускорила шаг. Вдруг захотелось как можно скорее оказаться дома.

Едва я открыла дверь, как ко мне со слезами и причитаниями бросилась Антонина Викторовна.

— Мирочка, ну слава Богу! Что же ты не отвечаешь?!

— Простите, хотела побыть одна, — призналась я. — Со мной все в порядке.

— Мирочка… — женщина коснулась моих волос, в ее глазах сквозила такая жалость, что из моих глаз опять полились слезы. Прижавшись к ее плечу, я вдоволь наревелась, удивляясь, сколько во мне может быть слез. Казалось бы, за все эти дни я потратила все возможные запасы, но они все текли и текли, не прекращаясь.

— Ну, будет, будет, девочка, — Антонина Викторовна гладила меня по голове и тихо шептала успокаивающие слова. — Это жизнь, что поделаешь. Зато твой мальчик прямиком попадет в рай и будет ангелом на небесах. Думай о том, что ему там хорошо. А ты… Ты молодая еще, у тебя будут дети.

— Я ничего больше не хочу… — покачала головой я. Сама мысль о том, что я могу опять родить, казалась мне кощунственной и предательской по отношению к моему мальчику.

— Я знаю, знаю, милая, — уговаривала меня Антонина Викторовна. — Сейчас тебе кажется, что мир рухнул и ничего хорошего уже не будет, но это не так. Да, на твою долю выпало самое страшное несчастье, какое только может быть, — гибель сына, но время лечит любые раны, даже такие. У тебя есть Дима, он не бросит тебя. И у вас будут дети. Конечно же, ты никогда этого не забудешь, но ты еще будешь счастливой, вот увидишь. Я точно это знаю.

— Спасибо вам! — я искренне обняла женщину. — Антонина Викторовна, я не знаю, что бы мы без вас делали. Как хорошо, что мы встретились! Я вас так люблю, так люблю! Вы же мне как бабушка!