Книга На краю несбывшихся надежд, страница 82 – Оксана Ласовская

— Никто, — согласился с ним Дима. — Бедняга… Она такая молодая, а столько всего пережила. Ужасно…

— Ужасно, — эхом повторил за ним Степка. — Она не переживет, если с малышом что-то случится. Опять будет винить себя. Она ведь хотела аборт сделать, ты знаешь?

— Нет, — вздрогнул Дмитрий. — Она мне не говорила такого!

— Теперь будешь знать. Мы все ее отговаривали, но она истерила, кричала, что у нее ничего нет, куда ребенка. А потом вдруг передумала. Она очень хотела его. Когда вы помирились, Мира такой счастливой была… — в голосе Степана появилась горечь. — Я думал, наконец, все наладится. Ну, сколько можно?

— Наладится, — пообещал Дима. — Наладится…

— Ну а ты? — спросил Степа. — Ты бросишь ее, если… Если ребенок… В общем, ты понял. Мира о тебе ничего не говорила, но Соня по секрету сказала, что ты женат.

— Женат. Пока еще. Совсем скоро у меня суд, я развожусь с женой.

— Ты не ответил на вопрос, — насупившись, напомнил Степа.

— Нет, я не брошу ее. Я… Я люблю ее, — неожиданно даже для самого себя признался Дима. — Я вообще таких не встречал раньше, и… И мне стыдно за наше знакомство, за свое поведение и вообще…

— Что такого ты сделал?

— Ну, вот этого, прости, я тебе не расскажу, — усмехнулся Дима. — Только давай не будем хоронить нашего сына раньше времени, ладно? Я верю, что он выживет. Не понимаю, что случилось, Мира ведь была здорова…

— У нее вообще отменное здоровье всегда было, — кивнул Степа. — Она даже в детстве всего пару раз болела.

Дима ничего не ответил. Вскоре и Степка лег, отвернувшись к стене. Их обоих сморил сон.

Утро было холодным, мокрым и безрадостным. Несмотря на почти бессонную ночь, Дима проснулся ровно в семь, когда за окном еще было темно. Тихонько встал, умылся в ванной и выскользнул на лестницу, захлопнув за собой дверь.

Ледяной ветер пробирал насквозь, и он успел продрогнуть, пока бежал от подъезда к машине. В салоне он включил печку и, зябко ежась, выехал на проспект.

Через двадцать минут Дима уже входил в здание больницы и тут же встретил знакомого доктора.

— Вы? — удивился он. — Что же вы так рано?

— Не спится, знаете ли, — усмехнулся Дима. — Как они?

— Мальчик без изменений, а Мирослава Андреевна лучше. Она по-прежнему в реанимации, но уже пришла в сознание и требует ребенка.

— Вы сказали ей?

— Пока нет.

— Разрешите мне пройти к ней, — взмолился Дима. — Прошу вас. Я сумею подобрать нужные слова. Ей лучше узнать обо всем от меня.

— Ну, я не знаю… — замялся врач. — Вообще-то, это не положено…

Дима, по-своему истолковав его слова, вытащил бумажник.

— Нет-нет, что вы! — отпрянул доктор. — Уберите! Уберите немедленно! Ладно, пойдемте, выдам вам халат и бахилы. Но, имейте в виду, это ненадолго!

Я пришла в себя и сразу же вспомнила все. Попыталась пошевелиться и почувствовала боль в области живота. Это напугало, но вокруг не было никого, кто мог бы объяснить, что произошло, пока я отсутствовала. Я обвела взглядом помещение и поняла, что нахожусь в реанимации. К руке вела капельница, а рядом пищал какой-то аппарат.

Вскоре пришла медсестра, и я спросила ее о ребенке, но она промямлила что-то о том, что ничего не знает, и сбежала. Это напугало меня еще сильнее, и я потребовала врача.

— Голубушка, вам нельзя нервничать, — сурово хмурил брови доктор, избегая смотреть мне в глаза. — Все хорошо. У вас было кровотечение, сейчас уже все в порядке. Но ребенка вам принести мы пока не можем, вы слишком слабы.