Книга На краю несбывшихся надежд, страница 85 – Оксана Ласовская

— Сыночек, прости меня… — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы падают за шиворот халата. — Прости, что так долго не приходила к тебе. Теперь все будет хорошо, слышишь? Мама с тобой, мама рядом, я не отдам тебя никому!

— Мирослава Андреевна, пойдемте, вам нельзя долго находиться на ногах, — попросил доктор, но я отчаянно замотала головой:

— Нет! Я останусь здесь, с ним!

— Мирослава Андреевна, — посуровел врач. — Я разрешил вам встать, вошел в ваше положение, надеясь, что вы будете благоразумны. Мальчик все равно не слышит вас и не понимает ничего. Ему все равно, рядом вы или нет!

— Вы не знаете! — всхлипнула я. — А я уверена, что он все чувствует, он боится здесь один! Позвольте мне остаться, прошу вас!

— Нет! — отрезал доктор. — Сейчас вы идете в палату и отдыхаете. А через пару часов я опять приведу вас сюда.

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что ничего не добьюсь. — Почему это случилось? Вы выяснили, наконец? Что со мной не так?

Нарушение плацентарного кровообращения. Не понимаю, как при обследовании у вас это не выявили.

— Мне сказали, что я совершенно здорова.

— Я знаю, ваш муж говорил об этом. Вот это и не укладывается в моей голове. Но как есть, так есть. Мы будем бороться за вашего мальчика.

Я лишь кивнула в ответ, почему-то не очень веря в слова врача.

Потянулась череда нескончаемых одинаковых дней. Мне становилось все лучше, и все больше времени я проводила рядом с малышом. Я сидела рядом с ним, старалась не плакать и говорила, говорила, говорила… Я не смолкала ни на минуту, расписывая, как замечательно мы будем жить. В какой-то момент я начинала верить в это сама, и мне становилось легче. Ко мне пускали родных, но я никого не хотела видеть. Понимала, что это жестоко, но ничего не смогла с собой поделать. Принимала только Диму, казалось, он единственный понимает, что я чувствую, ведь это и его сын тоже.

Дима за эти дни осунулся, потемнел лицом, но пытался успокоить меня, внушить надежду. Хотя мне казалось, что сам мало верил в свои слова.

Так продолжалось целую неделю. А потом настал роковой день.

Утром я проснулась от шума за дверью. Слышались встревоженные голоса, кто-то пробежал по коридору. В общем, в этом не было ничего удивительного, ведь это роддом, мало ли что могло случиться. Но мне стало не по себе.

Откинув одеяло, я тихонько встала, накинула халат и выглянула в коридор. Мимо как раз пробегала медсестра, и я схватила ее за рукав:

— Что случилось?

— Вернитесь в палату! — рявкнула на меня девушка и побежала дальше.

— Что там, Мира? — подняла голову от подушки моя соседка по палате, молодая веселая Ира, два дня назад родившая дочку.

— Непонятно, паника какая-то, — пожала я плечами.

— Рожает кто-то, наверное, — равнодушно зевнула Ира. — Ложись, какое тебе дело до этого.

— Не могу, — пробормотала я, до боли закусив губу.

Выскользнув из палаты, я добралась до реанимации, в которой лежал мой сыночек, и поняла, что все врачи столпились там. Сердце сжалось так сильно, что мне не хватило дыхания и перед глазами поплыли круги. Я ухватилась за стену, чтобы не упасть, и в этот момент рядом возникла одна из медсестер.

— Что с вами? — подхватила она меня под локоть. — Почему вы здесь? Вернитесь в палату!

— Это мать, — услышала я. — Мать мальчика.