Книга Отсюда не выплыть, страница 50 – Лорет Энн Уайт

Глория отпила еще глоток из своего бокала и отправила в рот несколько орешков из миски. Снова повернувшись к столу, за которым сидели Джемма и ее подруги, она вытерла губы, выкрашенные кроваво-красной помадой, белой салфеткой.

— Ты, случайно, не в курсе, кто написал картину, которая висит вон там на стене?

— А что? – насторожилась Хлоя.

Глория рассмеялась.

— Я занимаюсь искусством. Это мой бизнес. – Она улыбнулась. – Я продаю картины, у меня в городе собственная галерея. Ладно, я спрошу у метрдотеля, может, он знает…

— Я.

Глория уставилась на нее во все глаза.

— Что?

— Эту картину написала я.

— Ты?!!

Не дожидаясь просьбы со стороны Глории, Хлоя принялась смешивать ей еще один коктейль – с тройной дозой коньяка. Когда коктейль был готов, она поставила его перед Глорией на свежую картонку.

— Это от парней, – солгала она.

Глория повернулась к мужчинам, кивнула. Те просияли в ответ.

— Ты серьезно? Ты правда нарисовала эту картину? – спросила она, делая глоток.

— Я не похожа на художницу?

Глория хохотнула. Спиртное уже подействовало – она опьянела, и довольно сильно.

— Нет. То есть… В общем, я очень рада с тобой познакомиться… – Глория пристально всмотрелась в именной бейдж. – Рада с тобой познакомиться, Хлоя. Скажу тебе честно – это очень хорошая работа. Потрясающая. Она напоминает мне одну из картин Эдварда Хоппера – знаменитых «Полуночников». Я, кажется, еще никогда не видела, чтобы чувство одиночества было передано столь выразительно и точно. Хоппер тоже писал как бы с позиции стороннего наблюдателя – человека, который бродит один по ночному городу, заглядывает в окна и видит там людей, каждый из которых еще более одинок. Твоя картина… она почти такая же, как лучшие его работы.

— Мне уже говорили, что моя картина похожа на полотно Хоппера.

— Она действительно очень глубокая и запоминающаяся. У тебя есть еще что-то в этом роде?

— У меня много картин. Я люблю писать.

— А у тебя есть портфолио? Или веб-сайт? Может, ты уже работаешь с какой-то галереей? Выставляешься?

— Нет. Мои картины просто… Я храню их дома.

Глория немного помолчала. В ее глазах вспыхнули алчные огоньки.

— А можно мне как-нибудь их увидеть?

— Ну, это довольно сложно… У меня тяжело больна мать, она никуда не выходит и постоянно лежит. Я боюсь, что ей может стать еще хуже, так что… извините.

Хлоя приняла заказ от официантки, быстро смешала коктейли и поставила на поднос.

— Но, может быть, у тебя есть хотя бы фотографии твоих картин? – спросила Глория, когда официантка взяла поднос и удалилась.

Хлоя окинула ее внимательным взглядом. Будь осторожна, Хлоя Купер! Не дай соблазнить себя славой и успехом. Тщеславие – грех, не забывай об этом, а за грехи придется расплачиваться. К тому же эта галерейщица явно себе на уме. Она плохая женщина и враг Джеммы!

Но вопреки здравому смыслу и звучащим в ушах предупреждениям Рейвен Хлоя достала из кармана телефон и продемонстрировала Глории снимки нескольких своих работ.

— Я вижу, Хлоя, одиночество – твоя излюбленная тема. И ты в ней хороша. Ты мастерски умеешь передать настроение.

Что на это сказать, Хлоя не знала, поэтому предпочла промолчать.

— Я имею в виду, во всех твоих полотнах есть чувство… ну, как будто кто-то с некоторой отстраненностью вглядывается в то, что хорошо нам знакомо, – в то, с чем мы сталкиваемся каждый день. Улицы, парки, залы ресторанов, окна домов, за которыми идет чья-то чужая жизнь… Твои картины прекрасны, хотя и дышат самым настоящим, непридуманным одиночеством.