Книга Отсюда не выплыть, страница 34 – Лорет Энн Уайт

Тут Хлоя заметила хирурга, который шагал к ней по коридору, пока она предавалась своим невеселым размышлениям. Он был в мятом хирургическом комбинезоне, и Хлоя решила, что это не к добру. Ведь если бы операция прошла успешно, врач, конечно, переоделся бы в нормальную одежду, не правда ли? Переоделся, побрился, привел себя в порядок и только потом вышел к ней, чтобы дать рекомендации по дальнейшему лечению. Врач приближался, и коридор начал сужаться и раскачиваться, вытягиваясь, словно резиновая кишка, в конце которой чернела маленькая фигурка. Внезапно Хлое отчаянно захотелось, чтобы коридор стал еще длиннее, чтобы он растянулся на много тысяч миль и врач и за миллион лет не смог бы дойти до нее и сообщить новости, которые он, несомненно, нес. Исчезни, испарись, мысленно заклинала его Хлоя. Исчезни из моей жизни и никогда не возвращайся!

Но хирург был уже совсем рядом – он остановился напротив ее кресла, и Хлоя попыталась подняться, но врач жестом показал, что она может не вставать.

— Это вы – мисс Купер?.. – начал он, садясь рядом с ней. – Я должен вам кое-что сообщить…

Дожидаясь лифта, Хлоя рассматривала сделанные чуть не в натуральную величину фотоснимки, наклеенные на дверцы полудюжины лифтовых шахт. На одном из них был изображен седой старик с тусклой кожей и широкой улыбкой на лице. На другом негритянский малыш протягивал к зрителю пухлые ручонки. На третьей двери висела фотография бледного ребенка с ярким платком на лысой голове. Индианка в сари, азиатский подросток, одетый в стиле хип-хоп… Смысл фотографий был ясен: каждый человек может заболеть раком, и, если он живет в этом городе, он с большой долей вероятности окажется здесь, в онконцентре, в его отделениях и палатах.

Дилинькнул сигнал, дверцы одного из лифтов открылись, и Хлоя шагнула в кабину – довольно узкую, но глубокую, рассчитанную на больничную каталку. Двери с шипением закрылись, лифт поехал вниз, и Хлоя постаралась ни о чем не думать.

Через пару этажей кабина остановилась. Двери снова отворились, и женщина в медицинском костюме вкатила внутрь тележку, на которой были сложены какие-то медицинские инструменты и стоял аппарат для контроля кровяного давления. Женщина нажала кнопку нижнего этажа. Вскоре кабина остановилась еще раз, и женщина с тележкой вышла, оставив после себя спиртовой запах дезинфицирующего средства. Двери закрылись, кабина поехала, и Хлоя невольно представила себе все маленькие и большие трагедии, прямо сейчас разыгрывающиеся и на этажах онкоцентра, мимо которых она двигалась, и за его стенами – в домах и квартирах, на улицах, в лесах и горах вокруг города, в стране и во всем мире. Чувство, которое она при этом испытала, было столь тяжелым и гнетущим, что Хлоя поспешила отгородиться от него, воздвигнуть высокие защитные стены, что не дадут просочиться к ней ни одной капле чужого страдания.

Не плачь, Хлоя, только не плачь. Все хорошо. Мама вернется домой, и все будет как раньше. Ведь ты на это надеялась, правда?.. Ты хотела, чтобы вы могли побыть вместе еще немного, пусть даже всего несколько недель или дней. Рассчитывать на большее было бы глупо, ведь так?..

Да, мама вернется. Судьба подарила им еще немного времени. Хлоя цеплялась за эту мысль всеми силами души, не осмеливаясь заглядывать слишком далеко в будущее, потому что ожидающее ее полное одиночество пугало до смертного холода в конечностях. Пустота. Изоляция… Нет, она не может с этим смириться. Пока – нет. Она будет бороться, каждый день бороться за то, чтобы мать прожила как можно дольше. И когда неизбежное все-таки наступит, быть может, в некрологе Рейвен Купер напишут, что это ее дочь сражалась с болезнью до конца. Сражалась храбро и самоотверженно, не желая сдаваться. Что это дочь всеми силами поддерживала жизнь матери, подарив ей несколько добавочных дней в этом странном мире.