Книга Холодные тени, страница 65 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— …как вы говорите, расследовал убийства, то вряд ли бы он потерял сознание при виде трупа, — говорил мужской голос.

Пока Тимофей мог лишь воспринимать, но не анализировать. И кто именно говорит — было ему непонятно.

— Во-первых, это не просто труп, а его подруга детства! — Это Вероника. Ее голос не требует идентификации, он живет где-то глубоко внутри, вписан едва ли не в генетический код. — А во-вторых, я же вам объясняю: у него панические атаки из-за всего этого!

Теперь он начал воспринимать навязчивый писк. Хватаясь за повторяющиеся звуки, постепенно вытягивал себя на поверхность.

Габриэла мертва. Убита тем же способом, каким был убит Штефан: отверткой в глазницу. У него самого случилась паническая атака, и он отключился.

— Из-за всего этого? — переспросил мужской голос.

— Из-за прошлого. — Вероника шмыгнула носом. Не то всхлипнула, не то подхватила насморк после прогулки на снегоходе.

— Ясно. — Теперь Тимофей смог идентифицировать голос — это был Оскар, врач. — Ну, панические атаки я вылечить не смогу, не моя компетенция. Увы.

— А чья? — возмутилась Вероника.

— Психолога, психиатра…

— Тиша — не псих!

— Знаю, знаю… Так, ну, сердце в норме. Поначалу была небольшая аритмия, но теперь ритм хороший. Кажется, он просыпается.

— Тиша? Ты меня слышишь?

Он ощутил знакомое прикосновение к своей руке и с трудом открыл глаза.

Большую часть поля зрения заняло обеспокоенное лицо Вероники. На ней был белый халат — видимо, таковы были требования к пребыванию в медпункте.

— Не называй меня «Тишей», — пробормотал Тимофей.

— Слава богу, мозг в порядке, — вздохнула Вероника. — Ты как? С тобой тогда то же самое было?

— Когда?

— В метро. Когда ты ехал ко мне в Нескучный сад — помнишь?

Тимофей кивнул. Судя по выражению лица Вероники, она только сейчас поняла, что тогда, летом, это было не притворство с его стороны, не какая-то жалкая уловка. То есть умом-то она это всегда понимала. Но подсознательно убедилась лишь сейчас.

— Да, — сказал он. — Помню. Примерно то же самое.

Он медленно поднялся, опустил взгляд и увидел на груди прилепленные электроды.

— В этом все еще есть необходимость? — спросил, найдя взглядом Оскара, сидящего на стуле рядом с койкой.

— А как вы себя чувствуете? — спросил тот.

— Прекрасно. Как вы верно заметили, панические атаки — это не физиологический недуг, с сердцем у меня все в порядке.

Оскар встал и, бормоча что-то себе под нос, начал аккуратно снимать электроды.

— Я бы хотел уточнить кое-что, — сказал Тимофей, глядя перед собой, на свои ноги в теплых носках. Носки были немного приспущены, на лодыжках тоже крепились электроды. — Габриэла мертва?

— Угу, — сказала Вероника, вновь хлюпнув носом. — Ее нашли в какой-то там трещине… Метров сто от станции. Они даже не знали про эту трещину, представляешь!

— Трещины во льду образуются неожиданно, — резко сказал Оскар. — Эта, скорее всего, совсем свежая. Мы пока просто не успели ее обнаружить.

— Отвертка была? — нетерпеливо спросил Тимофей. — Мне нужно понять, что из произошедшего реально, а что дорисовало мое воображение от шока.

— Отвертка была, — сказал Оскар и отсоединил электроды от лодыжек Тимофея. — Боюсь, что ваше воображение ничего не дорисовало. Я, конечно, не судмедэксперт, но простая человеческая логика подсказывает, что упасть таким образом невозможно. Произошло убийство.