Книга Холодные тени, страница 55 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Лучше называть вещи своими именами, — сказал Тимофей. — В полиции думают, что я его убил.

Габриэла посмотрела на него укоризненно. А Вернер кивнул:

— Я немного знаком с материалами. Когда ты позвонила, просмотрел кое-что… Это не мой участок, но дело громкое. Слухи и до нас долетают. — Он внимательно разглядывал Тимофея. — Расскажи, как все было.

— Если вы ознакомились с материалами, то наверняка видели мои показания. Я не скажу ничего нового.

— Вот что, парень. — Вернер наклонился к нему. — Ты ведь под следствием, так?

Тимофей кивнул.

— Тебе наверняка запретили покидать свой район, — продолжил Вернер, — запретили даже ходить в школу. Если бы у меня хоть на мгновение возникла мысль, что ты можешь представлять опасность для моей сестры, тебя бы здесь не было. И ее рядом с тобой — тоже, уж об этом я бы сумел позаботиться. Но Габриэла уже год при каждом удобном случае рассказывает о своем необычном друге, все уши мне прожужжала. Я уверен, что ей ты вреда не причинишь… Но. Не причинишь — ей. Понимаешь? Относительно твоего отчима — все, на что можно опереться, это твои собственные слова, что ты его не убивал. Так ведь?

— Нет.

Вернер вопросительно наклонил голову набок.

— Я не говорю, что не убивал Штефана, — пояснил Тимофей. — Все, что могу сказать, — я не помню, что там было. И утверждать что-то с уверенностью, как это делают ваши коллеги, не берусь.

— Как это — не берешься? — возмутилась Габриэла. — Никого ты не убивал! Для чего тебе было убивать Штефана?

— Он не контролировал себя, — по-прежнему глядя на Тимофея, сказал Вернер. — Во время таких припадков, как у него, может случиться что угодно. Причинно-следственные связи тут не работают… И что же — ты хочешь сказать, что готов услышать любой вывод? Убивал ты на самом деле или нет — для тебя не имеет значения? Так?

— Так. Значение имеет только истина. Если Штефана убил я, я хочу в этом убедиться. Если я не убивал — хочу убедиться в том, что не убивал.

— Н-да, — пробормотал Вернер. — Знаешь… А ты отчаянный парень.

На это Тимофей не ответил. Зато Габриэла вскинула голову и горделиво засопела. Объявила Вернеру:

— Значит, ты тем более обязан помочь Тиму!

— Именно это и пытаюсь сделать, — кивнул тот. — Коль уж наши цели совпадают. Я пошел работать в полицию именно для того, чтобы добиваться справедливости — во всех ее проявлениях. Но для того чтобы я сумел помочь, мне нужно услышать твой рассказ. Это не для моего удовольствия, а для пользы следствия. Ясно?

Тимофей кивнул. И повторил то, что рассказывал полицейскому в больнице.

— Постой. — Вернер поднял руку. — Правильно понимаю: ты слез с колеса обозрения, хотя мог прокатиться еще один круг, и пошел за отчимом?

— Да.

— Хотя в тот момент ты еще находился в полном сознании, отдавал себе отчет в своих действиях? Припадок начался позже?

— Да.

— И зачем же ты пошел за отчимом?

— Потому что он повел себя странно.

— А ты всегда ходишь по пятам за людьми, который ведут себя странно?

— Нет. Люди мне не особенно интересны.

— Да, я заметил. Но, тем не менее, за отчимом ты пошел?

— Пошел.

— Почему?

— Потому что это былооченьстранно. — Тимофей не знал, как еще выразиться. Словарного запаса мучительно не хватало. — Штефану нравится… то есть нравилась моя мама. И он старался выполнять все ее поручения в точности. Особенно те, что касались меня. Если мама сказала Штефану, что я должен кататься на аттракционе, — значит, я буду кататься на аттракционе. А он — следить за тем, чтобы я катался на аттракционе. Не удивлюсь, если, сидя на той скамейке, Штефан ни на секунду не выпускал меня из виду. И вдруг — вскочил и ушел. Причем не в соседний ларек за кофе, а непонятно куда. У вас часто появляется желание разгуливать между парковыми павильонами? — Тимофей посмотрел на Вернера.