Онлайн книга «Холодные тени»
|
— Ненавижу это имя! Меня даже назвали по-идиотски, совсем не так, как Габриэлу! — Брю? — Да. Лучше — Брю. — Хорошо, Брю. Ты всю жизнь была в тени своей сестры. Тебе хотелось, чтобы на тебя обратили внимание. Хотелось почувствовать себя главной героиней. Ты написала сама себе первое письмо, получила результат. Однако тебе хотелось большего. Хотелось, чтобы о тебе говорили все, весь мир. Тем более что ты этого заслуживала. История с анонимками должна была стать просто толчком, верно? А потом все, весь мир узнал бы, что у тебя есть отличная песня. И ты стала бы звездой. Ты стала бы намного более популярной, чем Габриэла! Брюнхильда молча смотрела на Тимофея. Она тяжело дышала, ее глаза были широко раскрыты, и лезвие ножа немного приопустилось. Вероника сглотнула. — Однако твоя семья посчитала нужным замолчать это дело, — будто ничего не заметив, продолжил Тимофей. — Они не допустили огласки. Думали, что тем самым защищают тебя от еще большего стресса. Ни слова не просочилось в прессу. Даже в интернете никто не узнал… — В интернете была одна публикация! — воскликнула Брю. — Я хотела выступить с опровержением, но… — Но тебе не дали и этого, — кивнул Тимофей. — Увезли на край света, в Антарктиду. И только здесь ты поняла одну чрезвычайно важную вещь: жертва никогда не бывает популярной, если только она не была популярной до того, как стала жертвой. Все знают имя Джека Потрошителя. Но имена убитых им девушек назовет, может, один человек на сотню тысяч. Нож дрогнул. Брюнхильда начала забывать про него, все ее внимание сосредоточивалось на разговоре. — Ты поняла, что так навсегда и останешься в тени, — тем же ровным голосом продолжил Тимофей. — После гибели Габриэлы всё, о чем будут говорить люди, — смерть Габриэлы. Неважно, что вас с ней якобы перепутали, — о тебе никто даже не вспомнит. А Генрих Вайс, напротив, обретет всемирную известность как сумасшедший убийца, настигший свою жертву аж в Антарктиде. Я склонен предположить, что эту мысль подал тебе Лоуренс. И ты не выдержала. Той же ночью, как только Лоуренс заснул, пошла и зарезала Генриха. Ты не хотела проигрывать. Но как выиграть — не знала. Ты ведь не убийца по натуре, Брю! Вовсе не убийца. Просто девушка, которой не везло. И ты не знала, что случится после того, как перережешь сонную артерию. Хотя в кино не просто так убийца стоит позади жертвы. Кино снимают люди, которые знают, где нужно стоять. Ты этого не знала — и вся перепачкалась в крови. Брю вздрогнула. Прошептала: — Я… Я не хотела убивать Лоуренса! Он сам во всем виноват! Моя пижама — да. Она… Она испачкалась. На меня плеснуло — на руки, на грудь, даже на штаны! Я не думала, что будет так много. С Габриэлой… было не так. Там все получилось аккуратно. Я испачкала только руки — и то не сильно, тут же вытерла их о снег и присыпала следы. А там, с Генрихом… Когда я увидела, на что похожа моя пижама, до смерти испугалась. К своей комнате бежала так быстро, как никогда в жизни не бегала, — боялась, что кто-нибудь случайно выглянет в коридор. Я хотела убрать пижаму в пакет и спрятать в чемодан. А потом, когда мы вернемся, выбросить. Лоуренс спал. Чемодан стоял рядом с кроватью — в этих дурацких комнатах так тесно! Я потянула чемодан на себя, но руки у меня дрожали. И чемодан опрокинулся на пол. Ужасно громко, мне показалось, что сейчас проснутся все, кто есть на станции… И Лоуренс зашевелился. Я… Я не могла этого допустить. |